Забродоцкий Ю.Н.

(Академия нового мышления)

 

Экологическая экономика рынка

***

Патология и фактор рынка

Что есть общечеловеческое

Рынок как инструмент гармонии

Рынок в русле эколого-ноосферных подходов

***

Патология и фактор рынка

У человечества есть только два реальных пути развития: патологический и непатологический. Для первого характерен рост по типу раковой клетки - за счет более сложного и совершенного организма, каким для людей является Природа Земли, ее Биосфера. Для второго, необходимого и возможного, характерным станет развитие по типу саморазвивающейся Вселенной, конечно, если человечество в полной мере осознает гибельность своего техногенного пути и его причины. Эти причины коренятся в извращенном понимании своего места и роли в процессе эволюции от континуального макроразума так называемого неживого мира к дискретному микроразуму так называемом живого органического и биологического мира.

Жизнь - сложная иерархически организованная Система нестационарных функциональных взаимосвязанных и взаимообусловленных равнодействий аккумуляции и генерации триединых качеств энергии, времени и движения от макро- до микромира и наоборот. В основе этих равнодействий лежит гармония симметрии и асимметрии с прямыми и обратными нелинейными объемно-пространственными связями части и целого, целого и части. И любые нескомпенсированные силовые вторжения в эту гармонию ведут к патологии.

Наша разумность (разумность “внутри” нас) по отношению к разумности более общей Природы Земли и Космоса - патологична. Мы, люди, исходим, как правило, из своего превосходства над Природой, частью которой являемся. Все это влечет за собой патологичность нашего обособленного мышления, ибо часть не объемлет целое как систему причинно-следственных и следственно-причинных связей внутреннего с внешним, внешнего  с внутренним.

В Системе “общество-природа” идет на самом деле не расширенное, а суженное воспроизводство: среда обитания превращается в среду вымирания. По мере нарастания степени экологической деградации и тяжести других глобальных проблем современности людям все больше грозит судьба пауков, размножившихся в закрытой банке. Но если пауки не могут изготовить для себя банку, то люди могут, превращая в нее свою неповторимую планету.

Встает вопрос о спасении. Но ни в известном “социализме”, ни в известном “капитализме” спасения нет по причине биосферонесовместимого способа жизнедеятельности. Упомянутые “измы” - это разные ноги (левая и правая) современного человечества. И обе они в трясине патологии. Как ни переступай с ноги на ногу, все равно засосет с головой. Нет и третьей политической ноги, но есть у обеих ног одна голова и только она может спасти свои ноги вместе с собой. Говоря иначе, есть пока человек, не овладевший новым биосферосовместимым мышлением в необходимой и достаточной мере для перехода на качественно другой путь, предполагающий иной тип жизнедеятельности не за счет Природы, а вместе с ней.

Есть одна подлинная власть в мире - это власть Законов Природы. Необходимость изменения устаревшей системы ценностей и ментально-социальной ориентации людей естественно обосновывается самой Природой и даруется им для их же собственного всеобщего благополучия, а не благополучия одних за счет других. Однако с тех пор как человек стал брать у Природы больше, чем отдавать, эксплуатация превратилась в феномен не только природодеятельностной, но и социальной практики. При этом не важно, имеется ли в виду эксплуатация человека человеком, общества человеком или человека и Природы - обществом. Отчуждение так называемой прибавочной стоимости происходит сегодня трижды: первый раз у производительной силы Природы, второй - у производительной силы человека, третий - у производительной силы общества. Второе и третье - следствие первого.

Все известные социальные и научно-технические революции происходили и происходят в рамках изначально патологического выбора. Люди не заметили, как они перешагнули черту, до которой они отдавали Природе столько же, сколько забирали, и за которой они стали забирать больше, чем отдавать. Последнее характерно сегодня для любой социальной системы. Независимо от левизны или правизны они развиваются по патологическому пути, именно поэтому вопрос о производственных отношениях вторичен по отношению к вопросу о типе жизнедеятельности.

Любые производственные отношения в рамках патологического выбора ведут к самоотрицанию, ведут к гибели. Любые производственные отношения в рамках непатологического выбора ведут к саморазвитию, ведут к спасению.

В рамках патологического мышления и развития одна форма собственности может существовать только за счет другой. Более того, если какая-то форма собственности станет господствующей, все сведется к внутривидовой борьбе, а в конечном счете к гибели в отравленной среде обитания.

Уже в 50-60-е годы западными футурологами и философами цивилизации капиталистического типа была дана сокрушающая критика индустриально-технократической парадигмы прогресса общества за счет деградации личности (О. Тоффлер, Э. Формм, Л. Мэмфорд и др.), а затем и окружающей среды (Р. Парсонс, Б. Коммонер). Мысль, опередившая время, основательно подготовила общественное мнение к пониманию необходимости коренной трансформации системы в целом. Мысль не была услышана. Буквально следом, в начале 70-х годов организованный А. Печчеи Римский клуб повергает мировое сообщество в “футурошок”, поставив на повестку дня глобальные проблемы современности как новую и опасную “социальную и политическую реальность”, одновременно с требованием их безотлагательного практического решения.

Комплекс так называемых глобальных проблем образовали в основном термоядерная, экологическая, демографическая, энергетическая, ресурсная и продовольственная угрозы в контексте неравномерности социально-экономического развития различных регионов мира. Все эти проблемы неразрешимы по одной и достаточны каждая сама по себе для общемировой катастрофы.

Между тем, кроме отдельных сокращений вооружений, установки очистных сооружений и стерилизации населения ряда стран Юго-Восточной Азии и Африки, никто не предложил иного механизма решения так называемых глобальных проблем и тем самым избавления от угрозы для цивилизации в целом. Поэтому нарастающий алармизм имеет под собой достаточно объективную основу. “Живой природе на Земле угрожает исчезновение”, - так резюмирует Комиссия ООН по окружающей среде и развитию результаты почти четырехлетнего экспертного обследования всех сфер жизнедеятельности человечества. В разделе  “Экономический кризис”, в частности, отмечается: “Экологическая деградация подрывает потенциал развития. Эта основная связь резко проявилась в 80-е годы во время кризисов, связных с окружающей средой и развитием” .

В разделе “Институционные пробелы” подчеркивается, что национальные и международные учреждения, “которые создавались с учетом узковедомственных и отраслевых интересов”, не соответствуют комплексному характеру долговременного устойчивого развития и глобальных проблем окружающей среды. “Реакция правительств на скорость и масштабы глобальных изменений заключается в том, что они не желают признать, как того требуется, необходимость своей перестройки”.

Мегатенденции патологического развития все в новых формах продолжают усугублять, усложнять и все туже завязывать узлы следствий-проблем и противоречий глобального характера, переходят в качество, делающее все более ясно прежний тип выживания невозможным.

“Факты свидетельствуют: мы должны либо измениться, либо исчезнуть”, так однозначно  определили  обстановку в 1991 г. участники Римского клуба, более 30 лет посвятившего исследованию планетарной ситуации. Взор мирового разума, наконец, обратился в сторону человека - подлинной причины надвигающейся экосоциальной катастрофы.

Беспокойство Римского клуба обосновывается научными выкладками: современными естественнонаучными представлениями об эволюции неравновесных систем и о бифуркационном механизме эволюции. Глобальные проблемы выступают в виде своего рода внутренних антропогенных потоков и “вихрей”, которые порождают глобальное загрязнение и опустынивание, сметают с поверхности Земли и пространства внутренних вод виды и экосистемы, расшатывают гомеостазис биосферы.

“Неуправляемая, неорганиэованная стихия, рождаемая миллиардами людей”, по В. И. Вернадскому, - “новая мощная геологическая сила”, - создает патологическое, эволюционно предрезонансное, критическое состояние природной среды Биосферы как целостной системы, заряженной термоядерным, электрическим и химическим потенциалом, изменяемой космической деятельностью человека. Быстротечнее и опаснее ядерной смерти на сегодняшний день считается геохимическое загрязнение планеты, являющееся нарушением природных законов и основной опасностью ХХ века.

Системный характер взаимопроникновения глобальных по своему масштабу проблем современности и их тесная связь с общепланетными зкокризисными процессами создали новую социоприродную реальность, значение которой еще слабо осознается человечеством. Опасность так называемых глобальных проблем и неотложность их решения в значительной мере вызваны и тем, что наступило экоизменение состояния, качества и возможностей среды обитания человека и условий жизнедеятельности цивилизации.

Мир уже давно не тот, что прежде, во времена великих мореплавателей, покорителей “дикого Запада” и буржуазной промышленной революции, когда сложились традиционные представления о прибыли и основы современной государственной и банковской системы.

Экоизменение проявляется в многообразных формах, порой скрыто и де-факто, проходит через множественные, зачастую ненаблюдаемые (непроявленные) связи. В то же время мировое сообщество находится в стадии новой эколого-экономической и, следовательно, политической реальности, вытекающей из проявленного изменения среды обитания общества.

Прежнее равновесие самовосстанавливающейся среды и условия эффективного функционирования базиса нарушились. Эколого-экономические изменения базиса и самого общества усиливаются пропорционально нарастанию давления глобальных проблем современности на структуру Биосферы и общества.

В 80-х годах вопрос ставился таким образом, что возможна ситуация, когда “затраты на прирост мирового валового продукта будут превышать цену, которую общество согласно заплатить за этот прирост”. Уже тогда президент Мирового банка отмечал: Мировой банк контролирует оборот капитала, а экологическая обстановка в мире все хуже и хуже, то есть кредитно-финансовая система и международное право не обеспечивают экологическую безопасносгь.

В условиях мирового экономического спада и экокризиса 9О-х годов согласия общества “платить” никто не спрашивает, ибо речь идет уже о поглощении реальных доходов мирового производства ростом затрат на компенсацию экологической деградации Биосферы и других последствий патологического развития цивилизации.

Материалы Экономического и социального совета ООН, ЮНЕП и т. д. убеждают, что экологическая инфляция все интенсивнее съедает те самые доходы, которые должны служить научно-техническому обновлению, социальной стабилизации, экологии, культуре, развитию. Поиск инвестиций в преобразование способа жизнедеятельности, в создание “жизнеспособной промышленной политики”, базиса экологически безопасной технологии стал  обостряющейся проблемой. Вместе с ростом экологической инфляции падают возможности удержания общества от экономического краха в его старой форме и тем самым, к сожалению, подобно шагреневой коже, сокращается потенциал свободных инвестиций в качественно новые формы жизнедеятельности.

Таким образом, кризис мирового развития в его новой, эволюционной стадии, приобрел вполне конкретную социально-экономическую форму выражения в виде постоянного роста глобальной экологической инфляции.

Между тем система глобальных проблем как общечеловеческая проблема безопасности жизнедеятельности по-прежнему не включена в национальные, федеральные и международные стратегии программ развития. Поэтому такие программы по-прежнему ориентированы на воспроизводство патологии.

Главная причина отсутствия позитивных сдвигов в деле решения глобальных проблем довольно проста. Дело в том, что реализация практических программ модернизации НТР в направлении экологической безопасности производства, как и многое другое, оказалась несовместимой со старой моделью развития общества, системой ценностей и типом управления. Недостатки старой модели развития оказались, в свою очередь, замкнуты на самые фундаментальные, коренные основы цивилизации, существования этносов, государств, культуры в целом, - на тип жизнедеятельности и тип развития, на инерцию мышления и воспроизводства патологии в глобальных системах жизнеобеспечения. Технологические и экономические макросистемы сохраняют, в частности, законсервированную в них систему знаний, ценностей и ментально-социальную ориентацию поколений - “манипулятивный интеллект” мегамашины, являющейся “коллективной человеческой моделью специализированных машин”. Мегатехника, как “конечное выражение человеческого ума”, устарела и взывает к замене: ...она в действительности  преднаучна и... активно рациональна”.

“Выживание сильнейшего, - пишет известный американский экономист Дж. Сорос, - идея, принадлежащая девятнадцатому веку; столетие беспрецедентного роста поставило проблему системы как целого”. Сегодня, подчеркивает, в частности, Дж. Сорос, “неограниченная конкуренция недостаточна для того, чтобы обеспечить выживание системы. ...Это  верно и по отношению к экологии, что мы начали обнаруживать после двух веков неограниченной конкуренции в эксплуатации природных ресурсов”.

ХХ век показал не только недостаточность нашего знания в постановке и решении так называемых глобальных проблем современности, но и фундаментальную неопределенность экологического и космического будущего цивилизации.

Острыми остаются вопросы о природе нашего мышления, о смысле и адекватности рационалистических знаний - наук социально-гуманитарных, естественных и технических. Отметим несоответствие законов общества законам природы. В природе нет отдельных законов политэкономии, физики, химии, кибернетики, социума и т. д.  Есть проявления универсальных  законов функциональной гармонии в различных областях знаний, на которые наука раскромсала единство на множества. И, запутавшись в паутине дробления, никак не может непротиворечиво синтезировать целое, хотя бы на уровне основных принципов саморазвития и их последовательного применения в жизни на основе адекватных механизмов.

К. Маркс, например, совершил ошибку, приведшую к усугублению патологии, в частности, социального мышления, которое исходит из ложных приоритетов то общественных, то личных интересов. Точно так же ошибки А. Эйнштейна построены на ошибках И. Ньютона, а И. Ньютона - на ошибках Г. Галилея. Начала ошибок уходят в мир непознанного - к истокам мысли и мышления вообще, в эволюционное прошлое человечества. “А суть в том, что понимание участниками ситуации, в которой они принимают участие, изначально несовершенно, и то, что мышление участников подвержено ошибкам, играет решающую роль в определении хода событий”.

Касаясь роли общественных наук, Дж. Сорос нелицеприятно подчеркивает, что большая часть научных теорий о человеческих делах намеренно исключает несовершенное понимание участников из поля своего рассмотрения. “Социальные науки пошли на немыслимые искажения, чтобы только исключить несовершенное понимание участников из своего предмета”. “Мы можем обойти рассмотрение действительности как целого, но мы не можем избежать последствий нашего несовершенного понимания в качестве участников событий, о которых мы размышляем”, хотя бы потому, что существует, например, взаимоопределение между “когнитивной функцией социума” (участники событий) и его экономическим статусом.

Однако и сегодня в общепланетарном статусе по-прежнему видоизменяются лишь частности, не влияя на общее, по-прежнему идет борьба со следствиями патологической модели развития. Радикально новое отторгается системой как чужеродное, демонстрируя мощность сложившейся кристаллизации устаревшего нежизнеспособного целого, воспроизводящего метастазы жизнедеятельности в природном организме.

Конечно, задача преобразования основы основ выглядит беспрецедентной. Но именно она как осознанная задача развития разума может помочь сформировать непатологическую нерефлекторную логику ноосферного мышления и организовать соответствующие действия.

И здесь особенно важно, чтобы чаши  личных и общественных интересов не были перекошены ни в одну из сторон. Именно эти перекосы привели к  экологическим проблемам, которые начинают проявляться уже на самом пике противоречий между личным и общественным, - на стыке  экологии и экономических интересов.

ООН не раз отмечала обострение “дилеммы между рынком и государством как инструментом экономического развития”, на новом историческом витке, и общий “рецессионный  спад” мировой экономической системы, причем без видимых признаков улучшения на перспективу.

Решение задачи исторического прогресса искоренением эксплуатации человека человеком - это утопия. Эксплуатация человека человеком - это следствие, а не причина. Когда путаются причинно-следственные связи, проблемы не только не разрешают, но и порождают новые. Вопрос о производственных отношениях, это полезно повторить, вторичен. Первичен тип жизнедеятельности, а в нем - наиглавнейший принцип - принцип присвоения природного продукта.

Вспомним мудрую притчу об иголке, спрятанной в яйце за семью печатями из-за своего волшебного острия жизни или смерти. В наши дни тип жизнедеятельности - это и есть иголка, глубоко спрятанная в яйце (символе жизни), некая основа, на которой строится общество, а жизнь или смерть, находящиеся “на острие иглы”, - это есть свобода выбора принципа присвоения природного продукта, неотделимого от способа жизнедеятельности, обеспечивающего либо самоуничтожение цивилизации, либо ее процветание.

Так или иначе,  об этом много говорят, не понимая главного истока патологии: присвоение природного продукта по принципу “взять больше, чем отдать”, и есть первичное отношение эксплуатации, которое перенесено в сферу социальных отношений и задает всю цепочку неэквивалентных обменов между людьми, между человеком и государством, между государствами, между обществом и Природой. Глобальные проблемы, социально-экономический и экологический кризис, кризис мышления, науки - звенья этой цепочки.

“Индустриальный мир, созданный в ХIХ в., технологически негоден, социально - мертв,” - говорится, в частности, в фундаментальном труде современного американского философа Л. Мэмфорда “Техника и цивилизация”. “Мы живем между двумя мирами: умершим и другим, которому все не удается родиться”. “Вместо того, чтобы найти и эти новые формы, мы используем наш талант, нашу изобретательность, чтобы дать новое дыхание многим капиталистическим и милитаристским учреждениям уже преодоленного периода”.

Отмечая генные изменения и виртуальную реальность техники, навешивающей ценники на жизнь и даже на человеческое сознание, американский биолог и мыслитель Дж. Рифкин выдвигает идею о том, что Биосфера Земли должна стать образцом, рабочей рамкой, моделью переосмысления всех форм человеческой деятельности.

В 1993 г. с идеей выработки новой модели мышления, способствующей изменению отношения нашей цивилизации к Природе и моральным нормам выступил вице-президент США  А. Гор, предложив всем принять обязательство по трансформации ущербной экономической философии, которая узаконивает и даже поощряет разрушение окружающей среды, а также поставить на повестку дня программу глобальной экологической реконструкции планеты (от СОИ - к СЭИ. Обе программы являются программами пятой ступени ФМХ) (От Стратегической Оборонной Инициативы - к Стратегической Экологической Инициативе).

Мир начинает  понимать необходимость новой парадигмы развития. Но этого мало.

Реализацией любой цели, тем более обеспечением экоразвития, необходимо управлять во всех сферах (иерархия, культура, рынок, информация, которые мотивируют поведение социальных субъектов, физических и юридических лиц, определяют цели, задачи, программы и проекты их деятельности).

Ясно, что современный рынок синтезирует не только упомянутые сферы, но и экологическую интерпретацию человеческих потребностей, ценностей, культуры, права. Пути и результаты этого синтеза во многом зависят от четкой осознанности людьми непатологического выбора, информированности общества, социального заказа и эффективного экономического механизма для успешного продвижения в направлении экоразвития и экобезопасности.

Каждая из вышеупомянутых сфер традиционно имеет свое “анти”. Так, рынок может характеризоваться базарнорыночными и фондорыночными отношениями. Антирынок - это базарнорыночные отношения, отношения “дельта” плюс, “дельта” минус, или отношения перетягивания каната, которые разрывают функцию развития в народном хозяйстве, а в конечном счете самого человека как функции биосферы.

Конфискационный характер присвоения природного продукта разрывает созидательную функцию капитала в развитии общества и прежде всего - Природы и человека, - основных производительных сил социокультурного и духовного прогресса. То же самое наблюдается в отношениях между исполнительной и законодательной ветвями власти, когда механизм “разделить и умножить”, который лежит в основе фондорыночных отношений, не является сферой компетенции властных структур. Поэтому антирынок по закону сродства тянет за собой антикультуру и антииерархию.

Планирование качества развития в производстве с неизбежностью ведет к управлению и регулированию качества рынка и в целом качества  самого развития на основе непатологического выбора. Учитывая сказанное, заметим, что фактор рынка сам по себе не в состоянии обеспечить процесс гармонизации отношений общества и природы, выживание нации, конкурентоспособность развития, за счет которого только и можно удовлетворять частные, производные  личные и общественные интересы.

Следует разобраться во всем на функциональный лад, начиная с самых привычных понятий, чтобы затем увидеть новые возможности решения самых сложных проблем как внутренних, так и международных.

ЧТО ЕСТЬ ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ

Если исходить из распространенного классического философского определения общего,  то им является все, что одно на всех, то есть общечеловеческие ценности - это такие ценности, которые одни и те же для всех людей: мир, здоровье, благополучие, счастье и многое другое. Однако в таком общем определении, как под океанскими гладями, часто скрыты опасные рифы.

Дело в том, что все, что мы традиционно считаем общей ценностью, на самом деле выступает лишь частью более общего в Системе “космос - биосфера - общество - семья- человек - мышление - труд”. Поэтому если говорить о том, что действительно одно на всех, то есть общее, то его вначале следует искать не в части, а в целом, которое вне человека. Это - Биосфера и Космос, или, одним словом, - Природа, а человек лишь часть ее. Но это еще предстоит не только уразуметь, но и в соответствии с мерой такого уразумения перестроить всю природодеятельностную активность землян.

0бщечеловеческая цель ясна, но встает, в частности, вопрос, почему, если все хотят, вроде бы одного и того же - мира и счастья, - все-таки возникают большие и малые горячие и холодные войны, многочисленные конфликты и противостояния.

Самый простой ответ: одни видят в других препятствие для прихода к общему, но к общему лишь в их понимании, то есть видят преимущественно или только изнутри себя, что всегда ведет к стремлению каждого или совокупности каждых достичь цели за чужой счет.

Не случайно поэтому и то, что политика до настоящего времени не была и  не стала наукой объединения интересов землян на основе не частных, а общих истин и интересов. Впрочем, истина по содержанию, в отличие от формы, не может быть частной. Именно поэтому в понятие, допустим, “семья” мусульманин вкладывает часто совсем не то, что думает о ней христианин или последователи других вероучений.

Если же к сему добавить, кто и что ест, что здесь можно и чего нельзя, кто каким богам молится, то мир будет населен одними верными и неверными. И общечеловеческое превратится в фактор взаимного отрицания и вражды. Этим моментом умело пользуются политиканы всех стран и народов.

Но есть другой подход. Проиллюстрируем это на примере одного и того же слова - “обстановка” в трех языках - русском, английском и французском. Наполнение слов-понятий в каждом из трех языков значительно шире, нежели при сопоставлении, когда выделяются общие эквивалентные значения, хотя они тоже не совсем идентичны. Так, русский, говоря “обстановка”, может иметь в виду мебель, а француз или англичанин - место, должность прислуги. В обыденной жизни на этой основе возникают различные курьезы.

 В политике, когда говорят об одном и том же, но не делают совсем, казалось бы, незначительных уточнений, могут возникнуть серьезные международные конфликты. Так, отсутствие определенного артикля “the” в английском тексте перед словом “территорий” привело в свое время к многочисленным спорам по поводу бпижневосточной  резолюции № 242 Организации Объединенных Наций: подразумевается ли вывод израильских войск “со всех оккупированных территорий”, или просто “с оккупированных территорий”, ибо так можно трактовать английский текст в силу отсутствия упомянутого выше артикля, что не означает обязательно “со всех”.

Вот почему сегодня, когда мир все больше осознает свою целостность, взаимозависимость и взаимосвязанность на основе еще не совсем четко определенных общих ценностей, крайне важно выявить именно общее в этих ценностях. А для этого необходимо не путать форму ценностей с их содержанием. Форму следует оставить на усмотрение самих народов, в том виде, в каком она предпочтительна  для каждого этноса и даже отдельных людей, общим же останется содержание общего. Так, возвращаясь к примеру с семьей, мы увидим, что общее в ней - это определенный для здоровой семьи, независимо от ее национальной формы, координированный микроклимат человеческих отношений: любовь, радость, удовлетворение специфических потребностей разнополых людей, воспроизводство рода, воспитание детей; забота друг о друге, взаимная поддержка и многое, многое другое.

Если будем исходить из общего содержания, то получим  взаимопонимание, единение, дружбу, мир; если из разной формы, то - неприязнь, вражду, конфронтацию. Форма, особенно в общечеловеческом измерении, всегда лежит вне конкретно общего. Ее сопоставление вне единого контекста, процесса, явления, содержания и т. д. ведет к обособлению формы от функционального содержания, а затем к разноречивым, часто отрицающим друг друга выводам.

Поясним эту мысль на примере понимания, что такое мир с позиций политического глобализма - неважно, ортодоксального капиталистического или ортодоксального социалистического толка. В таком мире каждая сторона защищает всеми известными ей способами лишь свою специфическую сферу влияния в форме развития, а не общее функциональное содержание одних и тех же по сути ценностей, которыми являются факторы процесса развития.

В таком мире одни и те же ценности лежат вне общего, оказываются в форме, а не содержании. Мир в таком видении является не общечеловеческим миром, а миром политиков и военных. Он называется миром “холодной войны”, подвешенным на шатком коромысле весов силы. Перегруженные чаши весов грозят погнугь, сломать общее, то есть само коромысло в самой середине вместе с благосостоянием, здоровьем, счастьем, духовными и другими ценностями. Поэтому крайне важно расширять зону общего (“коромысло”) за счет грузов, накопленных на противолежащих чашах.  Так, например, если на разных чашах находятся демократия буржуазная и демократия социалистическая, то снятие определений “буржуазная” и “социалистическая” оставляет одно общее понятие “демократия”, которое и становится общим, коромысловым.

Нет сомнений, что общей категорией станет и рынок, но не тот, который есть, а тот, который заставляет планировать не только качество товаров и услуг, но и качество развития, включая сюда соответствующее состояние Биосферы. Именно такой рынок нового мира предстоит создать на общей основе нового мышления, расширяющего понятие “мир” до одного из его значений  в русском языке - “Вселенная”.

Попробуем приблизиться к этому через промежуточное понятие “Биосфера”, и, если рынок может способствовать ее сохранению, то тогда стоит согласиться с теми  экономистами, которые склонны отнести и рынок к общечеловеческим ценностям.

РЫНОК КАК ИНСТРУМЕНТ ГАРМОНИИ

Сегодня можно сделать и отстаивать вывод о том, что рынок (хотя еще очень часто на силовой основе) из фактора политического раздела мира становится фактором его интеграции. Точно так же можно создать условия, причем на основе сугубо экономической, при которых рынок будет работать на интеграцию, а не на разлад между обществом и Природой.

Способность рынка к уравновешиванию спроса и предложения свидетельствует о том, что он может быть инструментом гармонии. Важно другое: на что спрос и на что предложение? Рынок в обществе в принципе должен выполнять ту же роль, которую в Природе выполняет закон регуляции численности одного вида через численность другого.

Только видами на рынке выступают спрос и предложение, регулировать которые нам еще только предстоит научиться. Нужно добавить, наконец, и спрос на сохранение Природы. В противном случае рынок может не только “отработать” обратный исторический ход, но и реализовать через себя до конца программу самоуничтожения человечества в рамках патологического развития, при котором произойдет переход не только от социализма к капитализму, но и от капитализма к феодализму, от феодализма к рабовладельческому строю и далее опять - в лучшем случае - в холодный и голодный каменный век.

Хотя, вопреки этому утверждению, вся история говорит об обратном. Ведь именно через рынок, бывший и являющийся до сих пор инструментом неустойчивого равновесия, человечество требовало все новых и новых (но вторичных!) потребительных стоимостей, а эти потребности - развития вторичных (рукотворных) производительных сил. Последние же, в свою очередь, диктовали преобразования лишь в производственных  отношениях, но никак не в сфере природодеятельностной активности. Именно поэтому возникает вопрос: каких производственных отношений мы хотим и каких не хотим? Законно ли наше желание с точки зрения универсальных законов функциональной гармонии, которые проявляются в равновесиях отнюдь не неустойчивых только внутренних, а динамических, в том числе внешних с количественно-качественными тождественными, но асимметричными переходами как вовнутрь, так и вовне.

Сегодня известны многочисленные способы, которые позволяют амортизировать стихию рынка и цивилизовать его, на основе грамотного использования экономических рычагов обеспечения неустойчивого равновесия между спросом и предложением. К сожалению, это лишь меньшее из зол, но все же зло, потому что не позволяет решить в полной мере проблемы гармонизации социально-экономического развития не только в рамках мирового сообщества, то есть внутри него, но и в объеме Биосферы, то есть в среде, объеме жизни. Это можно сделать лишь через реализацию конкурентоспособных программ эколого-ноосферных преобразований, обеспечивающих решение социально-экономических проблем за счет оздоровления окружающей и социальной среды.

Решить эти проблемы на основе остаточного и даже стопроцентного финансирования невозможно. К тому же при низкой производительности труда и невысоком качестве товаров низкая конкурентоспособность на мировом рынке покрывается дополнительной нагрузкой на Природу - главную производительную силу, сокращая ее и обусловливая так называемые “пределы роста”. Но это еще не первопричина, а лишь одно из следствий порочного способа жизнедеятельности.

Патология развития прямо вытекает из трудовой теории  стоимости, “успешно” применяемой во всем мире. Именно из нее вытекает апологетика роста производительности труда непосредственно на рабочих местах, а не в контексте главной производительной силы, которая заключена в самом Процессе Природы. Поэтому, чем ниже такая производительность труда, тем больше, особенно при выходе на мировой рынок, пытаются взять за счет природных ресурсов, за счет Природы, банально превращая ее в окружающую среду.

Любая себестоимость со знаком плюс обманчива, ибо не учитывает многочисленных косвенных потерь. Так, если кому-то предложить подсчитать прибыль за весь период работы любой электростанции и поставить задачу вернуться к положению, предшествовавшему ее строительству, то оказывается, что наработанного  капитала не хватит. “Плюс” в этом случае немедленно превращается в “минус”.

Если бы на себестоимость товара ложилась “шапка” в размере, достаточном для компенсации ущерба, наносимого Природе, то никаких проблем охраны окружающей среды не возникло бы. Почти все подвижки в этом направлении осуществляются главным образом  не за счет непосредственных отравителей, а за счет налогоплательщиков в целом. Кроме того, использование бюджетных средств нацеливается прежде всего на борьбу с последствиями загрязнений, а не с их первопричинами. Отсюда вытекает низкая эффективность природоохранных мероприятий.

Поэтому говорить о природной компоненте себестоимости товара пока не приходится. Бюджетные средства, если они не направлены на создание и внедрение экологически чистых  технологий, обезличенно ложатся на себестоимость национального продукта в целом.

Между тем, если собрать научные разработки, позволяющие утилизировать различного рода отходы, а на баэе этих разработок создать конкурентоспособные производства, то будут обеспечены не только дополнительные привлекательно оплачиваемые рабочие места,  но и снизится нагрузка до уровня, который сможет выдержать природа. Это уменьшит  и численность маргинальных слоев общества, прежде всего, безработных Иначе говоря, речь идет о необходимости разработки государственных и международных программ непатологического развития. Потребность в таких программах - во благо всех тех же общечеловеческих ценностей - необычно велика, однако велики и социально- экономические издержки, связанные с подходами к таким программам методами разрушения социальной и природной среды обитания.

Разрабатываемые в разных странах, в том числе в России, антикризисные программы остаются “вещью в себе”, поскольку экономические проблемы пытаются решать только внутри экономики, внутри общества, а не в природной среде в целом, где человек и общество лишь составные части.

Любая антикризисная программа должна иметь аспект не только “вещи в себе”, но и вещи вне себя. Иначе эти программы не достигают декларируемых целей. Причины неудач здесь, как и во многих других случаях, опять-таки в том, что люди пытаются решать частные проблемы, не решив и даже не поняв и не поставив общих. К их числу, как представляется, относится и проблема общечеловеческих ценностей в контексте рыночных отношений. Что понимать под ними? Только лишь жизнь, мир, здоровье, благосостояние, семью и другое?

Чтобы понять, надо мыслить не рефлекторно, а функционально. Чтобы мыслить функционально, надо анализировать, пользуясь логикой саморазвития. Чтобы пользоваться этой логикой внутренне непротиворечивым образом, надо всегда помнить и проверять, не расходится ли она с принципом, на котором стоит. Надо определиться и с принципом: является ли этот принцип природным принципом самоорганизации и градационного развития: “отдать больше (того, что есть), чтобы получить больше (того, чего нет)”.

В разных областях знания, на которые наука расчленила единое таинство мироустройства, этот принцип имеет разную редакцию, разное проявление. Но нигде он не работает без качественно-количественных переходов типа - “выигрываешь в силе, проигрываешь в расстоянии”; “тяжело в учении - легко в бою”. Общий смысл здесь не только “что посеешь, то и пожнешь”: бросил зерно - получил колос. Более широкий общий смысл состоит в том, что и бросить то надо не как попало.

Чтобы брать милость у Природы, надо сеять не только зерно, но и саму милость, а это - плодородие, то есть принцип “отдать больше, чтобы получить больше” не лежит в плоскости сугубо материальной, а образует  своеобразный материально-духовный качественно-количественный переход.

В этом контексте многим уже не покажется необычным и надуманным ответ на вопрос, что понимать под общечеловеческими ценностями, когда речь идет о рынке: самая главная, самая первая и самая общая ценность, из которой только и могут вытекать все остальные - это изначально принципиально правильная установка на управление собственным мышлением. Лишь тогда оно оказывается способным синтезировать систему нравственных, научных, эмпирических и всех других знаний, обеспечивающих человечеству его выживание и развитие за счет гармонизации отношений между людьми и Природой, между людьми в обществе, между народами и государствами. Но как этому не вообще, а в частности, конкретно, может способствовать рынок?

РЫНОК В РУСЛЕ ЭКОЛОГО-НООСФЕРНЫХ ПОДХОДОВ

Попробуем порассуждать на эту тему на основе наших представлений об очищенной социальной идее, имеющей в виду некое общество социальной справедливости, где свобода каждого является необходимым условием свободы всех, где от каждого - по способностям, а каждому - по результатам его социально значимого экологизированного труда, где личные и общественные интересы гармонизируются через систему экономических и моральных стимулов, достаточных для того, чтобы человеку выгодно было быть честным, независимо от его ступеньки на должностной лестнице.

Иначе говоря, не давая пока строго научного определения, мы будем подразумевать такое общество, в котором государством, использующим проблемно-целевые подходы, создается соответствующая, в том числе экономическая, мотивация поведения. Через такую мотивацию вырабатываются определенные внутренние установки, настрой человека на соблюдение тех норм и правил, от которых зависит быть или не быть всему остальному: миру, здоровью, благосостоянию и т. д.

Итак, речь идет об интересах как личных, так и общественных, как об обществе, так и о Природе, поскольку мало уже кто мыслит остаться здоровым в экологически опасной среде. Но каковы критерии гармонизации личных и общественных интересов, общества и Природы? Где, скажем, та “золотая середина” между личным и не тождественным ему общественным и что происходит при отсутствии так называемого баланса интересов?

Понять это через категории “социализма” и “капитализма” невозможно, хотя, поняв с более широких позиций гомеостатики живых, технических, социальных и экологических систем, легко приходишь к выводу, что Западу и Востоку действительно нужна конвергенция, однако в силу не столько технократических причин, сколько более общих, от которых зависит сегодня сохранение и восстановление непатологических состояний как в обществе, так и в Природе. А это опять же связано с функциональным мышлением, выходящим на очищенное понимание идеи градационного развития по крайней мере в той части, в которой она обогатила себя многовековой мудростью: “Не посеявший да не пожнет!”,  “Посеявший ветер, пожнет бурю”.

С позиций гомеостатических представлений о Системе “труд - человек - семья - общество - природа”, а также, констатируя отечественные и мировые реалии развития, можно утверждать, что основой любого духовно и материально жизнеспособного общества может быть только здоровая экономика. Она имеется только тогда, когда народное хозяйство организовано, как Природа, безотходно. Но отходность в обществе (экономике) может быть и на сегодняшний день является двоякой. Она находится в прямой зависимости от организации общества по отношению к оптимуму, одним из проявлений которого является некое равновесие между личными и общественными интересами.

Любые отклонения здесь в пользу ложных приоритетов как общественного, так и личного ведут к патологии. Так, если под приоритет общественных интересов загоняют личные интересы, безработицы нет. Это явление получило в бывшем СССР название “скрытой безработицы”, но с дефицитом рабочей силы. На что в этом случае работает экономика? На вал, на отвалы, на топляки, свалки и т. д. Теряется масса ценностей, зашлаковывается Природа, обостряются экологические и многие другие проблемы. Если же кланово-личные интересы довлеют над общественными, то ради прибыли из трудящихся выжимаются все соки. Тогда, может быть, меньше зашлаковывается Природа, но на улицу выбрасываются сотни тысяч и миллионов людей. Зашлаковывается общество, социальный организм, растет криминогенность и т. д.

         А теперь в контексте изложенного несколько суждений.

1. Мир - един. Едины и законы его развития, но с учетом всех потенциалов и ресурсов, которыми обладает та или иная страна, в реальной жизни эти законы работают через субъективный фактор, через меру понимания этих законов субъектами политического руководства. Этому пониманию должна быть адекватна внутренняя и внешняя политика, законодательство, стимулируя, а не блокируя социально-экономический прогресс, который должен осуществляться не как безудержный рост производительных сил за счет Природы, а на основе  оздоровления  и опережающего приращения ее животворных сил.

2. С точки зрения очищенной от политической шелухи идеи градационного развития, все, что тормозит такое развитие производительных сил, - не социально и, более того, реакционно и криминально.

3. Государственно-монополистический социализм заведомо не мог в сравнении с реформированным капитализмом дать более привлекательную действительность,  более широкую сферу духовности. Несмотря на отрицание рациональных зерен, содержащихся в социалистической идее, к ее реализации, надо признать, ближе всех подошел капитализм, исповедующий теорию социальной полезности бизнеса и имеющий для ее реализации эффективный инструмент - фондовые проблемно-целевые механизмы хозяйствования.

4. Несмотря на то, что западная действительность оказалась материально богаче восточной, из этого не следует, что надо слепо равняться на то, что лучше, отказываясь от собственного пути к оптимуму.

Заметим, что оптимума нет и на Западе, но в его направлении лидирующий капитализм  эволюционирует совершенно определенно, однако в силу более низкой логики в так называемом постсоветском мире и в так называемых развивающихся странах в основном именно за счет этого постсоветского мира и этих стран, чья социально-экономическая патология служит чужим ресурсом процветания. Почему же не сделать собственную патологию собственным ресурсом процветания? Кроме того, эгоизм относительно процветающей части мира тоже является патологией и тоже может быть дополнительным ресурсом развития.

5. В современном мире одновременно проявились две асимметричные тенденции: обобществления и разгосударствления, национализации и приватизации. В силу так называемых глобальных проблем, встают задачи обобществления производительных сил и факторов развития уже не только в национальных, но и в межнациональных, международных и общеземных масштабах. Причем не в грубой и прямолинейной форме национализации, а в гибкой  кооперационно-долевой форме   участия   в   международных   (пока  узких  и  в основном ООНовских) проектах и программах развития.

В контексте  большого дефицита даже таких программ, надо сказать, что до сих пор нет широких научно обоснованных программ непатологического социально-экономического развития на всех уровнях - от локального до международного. Однако такие программы и фондорыночные механизмы их реализации способны обеспечить место под солнцем для всех видов собственности.

В рамках, например, субподрядов (продовольственных, экологических, транспортных, строительных и любых других) можно гармонизировать основные интересы - и личные, и групповые, и коллективные, и локальные, и региональные, и международные. Но для этого надо поменять основной принцип жизнедеятельности, отказавшись от “взять больше, чем отдать” в пользу “отдать больше, чтобы получить больше”. Этот принцип применим, начиная с характера присвоения природного продукта и реорганизации всей системы управления с переходом от управления формами собственности с отдачей предпочтения одной из них (дилемма: социализм или капитализм) к  управлению функцией конкурентоспособного и жизнеспособного развития, понимая под зтим как непременное условие  сохранение и приумножение животворных сил Биосферы.