А.Г.Назаров[1]

ПРИРОДА В НАУЧНОМ ТВОРЧЕСТВЕ В.И.ВЕРНАДСКОГО

И МУЗЫКЕ С.В.РАХМАНИНОВА

***

Понять бесконечное

Понятие Природы в научном творчестве В.И.Вернадского

Чувство природы в музыке С.В. Рахманинова

Литература

***

Понять бесконечное

Соединение имен Владимира Ивановича Вернадского (1863-1945) и Сергея Васильевича Рахманинова (1873-1943) в их отношении к Природе может показаться странным и даже несколько искусственным: такими далекими, на первый взгляд, кажутся они обыденному сознанию, и так внешне несходны их жизненные пути, никогда не пересекавшиеся.

Гениальный ученый, создатель учения о биосфере и ноосферной концепции, один из глубочайших мыслителей человечества, В.И.Вернадский не имел музыкального образования, но умел глубоко чувствовать и осознавать величие музыки как первоосновы бытия человека, движущей силы и одной из высших форм человеческого сознания [1].

Гениальный композитор и пианист, выдающийся дирижер, С.В.Рахманинов не имел отношения к научной деятельности, но смог понять значение науки в жизни человека и выразить в звуке глубинные противоречия между развитием личности в ее единении с Природой и стремительно набиравшим силу научно-техническим прогрессом, между конечным земным бытием личности и вселенским бессмертием человеческого духа [2].

«Два гения на одной земле» …Есть что-то истинно провиденциальное в удивительной схожести их судеб, жизненных устремлений и сомнений, исканий правды и истины, в глубоком, порой трагическом, осмыслении своей судьбы и судьбы человеческой культуры на рубеже столетий, в тревожном предчувствии поступи новой эпохи [3].

И чем больше мы вчитываемся в их дневники и письма, пытаясь проникнуть в глубины размышлений, вслушиваясь в созданную ими музыку звука и слова, вдумываясь в переданную будущему целостность их научной и музыкальной мысли, чем больше вглядываемся в дорогие нам черты личности двух лучших представителей русской культуры, созидателей и выразителей ее традиций, тем больше крепнет в нас убеждение о неслучайности соединения этих двух великих имен в контексте развития всей мировой культуры. Два гения соединились на одной земле, в плодородном сердце России, ее Черноземном центре, на неброской земле Тамбовщины.

Вернадский и Рахманинов, Рахманинов и Вернадский… Они конгениальны в целостном отражении эпохи - каждый своим языком. И как целостные явления мировой культуры, и научное наследие В.И.Вернадского, и музыкальное наследие С.В.Рахманинова переходят в третье тысячелетие, ставя перед грядущими поколениями те же вечные вопросы, что стоят перед нами сегодня и вставали всегда. Кто мы? Откуда мы? В чем смысл земного бытия? Зачем мы во Вселенной?

«Понять бесконечное» …В этом суть, величие и красота жизненного подвига двух титанов человеческой культуры, открывших перед человечеством новые горизонты искания бесконечного на пути единства человека с Природой и Космосом [4-6].

Понятие Природы в научном творчестве В.И.Вернадского

С детства В.И.Вернадского окружала мягкая южная природа Малороссии. Темное, до черноты, небо, крупные яркие звезды, кажущиеся близкими, россыпь созвездий Млечного пути будили воображение, звали в Неведомое - обо всем этом, о своих детских впечатлениях, откуда берут начало истоки космизма будущего ученого, позже напишет сам Вернадский в своих дневниках, воспоминаниях, письмах к невесте Наталье Егоровне Старицкой [7-9]. Необычайная впечатлительность мальчика в соединении с редкой одаренностью и наблюдательностью притягивала к богатой отцовской библиотеке, к полкам книг о путешествиях, к чтению «Космоса» Александра Гумбольдта в подлиннике (на немецком языке!). А вечерами - сказки няни, погружение в таинственный мир образов русской природы, и в мир музыки, напевных украинских песен, звучавших отовсюду.

В детские и юношеские годы, судя по ранним дневниковым записям Вернадского и письмам к Наталье Егоровне, его, как и многих, поражало разнообразие живых существ и обилие жизни, насыщенность ею мира природы [7]. Но в эти же годы в молодом Вернадском медленно, незаметно для других, а, может быть, и для себя, происходит большая внутренняя работа по осознанию порядка в живой природе, некоторой ее организованности, как назовет одно из самых главных свойств открытой им планетной оболочки жизни много лет спустя создатель общего учения о биосфере [10].

Перелом в понимании природы как внутренне организованной целостности произошел у В.И.Вернадского в годы учебы в Петербургском университете, где он слушал лекции признанных корифеев науки А.Н.Бекетова, Д.И.Менделеева и В.В.Докучаева; последний оказал особо благотворное влияние на Вернадского, приобщив его к своим почвенным полевым экспедициям.

За год до окончания университета на заседании студенческого Научно-литературного общества в 1884 г. В.И.Вернадский делает доклад «Об осадочных перепонках», где, по мнению исследователя творчества В.И.Вернадского проф. И.И.Мочалова, высказывается идея будущей биосферы [11]. О постоянной работе мысли над целостным представлением о единой оболочке Земли, проникнутой Жизнью, свидетельствуют письма молодого ученого и после окончания университета:

«У меня масса всяких отдельных наблюдений…Мне кажется, я подмечаю законы. Чувствую потуги мысли охватить сразу картинно Землю как планету. Как это трудно! Но мне кажется с каждым разом, яснее и яснее становится картина, и мне иногда блестит перед умственным взором - общая схема химической жизни Земли, производимой энергией Солнца» (Из письма Н.Е.Вернадской от 26 августа 1894 г., [9 , с. 143-144]).

Но потребовалось еще более тридцати лет, чтобы теоретическое прозрение перешло в научно доказательное эмпирическое обобщение.

Опуская этот насыщенный интенсивной научной деятельностью тридцатилетний период творчества В.И.Вернадского - он исследован достаточно подробно [12, 13] - попытаемся в тезисной форме кратко изложить суть научных представлений Вернадского о природе:

1. Основой и деятельностным началом земной природы является живое вещество. Созданное им в 1916 г. качественно новое учение о живом веществе как совокупности всех живых организмов, включая человека, В.И.Вернадский считал соизмеримым с эволюционным учением Ч.Дарвина. Их вклады в мировую науку соизмеримы [14].

2. Видимая глазу природа - окружающий нас мир - представляет сочетание различных форм косного (неживого) и живого вещества. Косное и живое - два полюса природы. Между ними находятся продукты взаимодействия косного и живого и продукты деятельности самого живого вещества. Их немного:

*   косное вещество (горные породы и минералы без следов воздействия живого),

*   биокосное (почвы, природные воды Земли, природные газы атмосферы),

*   биогенные продукты жизнедеятельности организмов, их разложения и  захоронения в глубинах земной коры - угли, нефти, сланцы, битумы, известняки, опоки, трепелы, другие осадочные породы и полезные ископаемые),

*   живые организмы (совокупность растений, животных и человека - живое вещество),

*   вещество космического происхождения, радиоактивное вещество, рассеянные атомы.

3. Компоненты природы и отдельные живые организмы не существуют изолировано. Они объединены в единую взаимосвязанную природную систему - биосферу. Другой природы, кроме биосферы, отмечал В.И.Вернадский, мы не знаем. Биосфера является планетной оболочкой и средой жизни для всего живого на Земле.

В то же время биосфера является созданием Космоса, неразрывно с ним связана энергией солнечных лучей и другими видами космических излучений. Космическая сущность земной биосферы как среды жизни определяет связь с Космосом всех видов живых существ и человека, в целом - космичность самой Жизни.

Созданное Вернадским стройное и внутренне не противоречивое учение о биосфере, земной Природе, - вершина его научного творчества [15].

Но было бы большой ошибкой сводить отношение В.И.Вернадского к природе лишь к области его научных интересов и работ, какими бы значительными они ни были. Против этого решительно возражал сам ученый:

«Развитие научной мысли никогда не идет дедукцией или индукцией - оно должно иметь корни в другой - более полной поэзии и фантазии области: это или область жизни, или область искусства, или область, не связанная с точной дедукцией или индукцией -рационалистическими процессами,  - область философии.» ([6, с. 104.]. Выделено В.И.Вернадским).

Другой, «…полной поэзии и фантазии области жизни», где зарождаются «корни научной мысли», для Вернадского служила природа. В научных произведениях, дневниках, письмах внешне сдержанного, как и С.В.Рахманинов, углубленного в свои мысли академика, можно встретить множество примеров, когда сухие «рационалистические процессы» научного анализа отступали, а наблюдения над природой становились источником вдохновения, душевного подъема, новых ярких мыслей и глубоких обобщений.

Вот одно из наблюдений натуралиста в усадьбе Вернадовка Моршанского уезда Тамбовской губернии:

«В природных процессах всюду устанавливается известное равновесие, известная гармония, и часто она достигается не так, как нам желательно. Два года назад, на скатах р. Красной, установившихся столетиями и вполне приноровившихя к условиям жизни местности, я велел обрыть от скота кусты дубов.

Совершенно неожиданно этим самым нарушился вековой строй. Началось размывание, начали образовываться овраги, и местность прорылась так глубоко, как никогда…От канавы Волосного начал образовываться огромный овраг.

Совершенно то же самое устанавливается и в почве… Всякая неверная обработка… отражается не в этом году, а на все последующие годы. Нужны годы, чтобы путем правильной культуры дать почве правильные, нужные свойства. Почвы культурных стран Запада выше наших. Они несут в себе след разумной, строго выдержанной работы многих поколений, и его надо поддерживать и передать дальше».

Казалось бы, на этом и можно подвести итоги наблюдений над природным процессом размыва почвы, вызванным благими намерениями Вернадского сохранить молодые дубки от потравы скота. Но гениальный ум естествоиспытателя видит в частном и кажущимся вполне заурядным природном явлении «корни развития новой научной мысли», обращенной к будущему.

«Но общие пути должны быть даны наукой, - продолжает В.И.Вернадский. И горе той стране, где знание мало развито, где оно мало проникло в рабочие массы. Каждый шаг, каждый год накладывают свою руку на почву и передают ее обезображенной, с фальшивыми свойствами, следующим поколениям. Кто исчислит тот великий вред и то ужасное наследство, которое мы оставляем будущему благодаря задержке и слабому распространению образования, благодаря неверной трате средств, благодаря стеснению свободной благородной человеческой личности?» (Письмо Н.Е.Вернадской из Вернадовки от 10 июня 1894 г. [9, с. 88-89]).

Природа была для В.И.Вернадского источником его научного творчества, исканий и вдохновений, что вполне отвечало его научным устремлениям как естествоиспытателя широкого профиля. Но было у ученого и другое отношение к природе - потаенное, скрытое от окружающих, его он поверял только своему дневнику и самым близким людям, своей жене и детям. Из письма его дочери Нины Владимировны Вернадской-Толль 27 апреля 1975 г. хранителю Мемориального музея В.И.Вернадского в Москве В.С. Неаполитанской:

«В Вернадовке я была 2 или 3 раза. Там отец меня учил слушать землю - прикладывать ухо к земле и слушать приближение поезда, которое по воздуху ухо не ловило. Мы там ходили в леса и собирали грибы и слушали лес. И каждое мгновение он меня учил смотреть и слушать, и быть частью поля, леса, Космоса. Мы выходили после захода солнца, и он учил меня узнавать созвездия и сознавать человека как часть мира» ([6, с. 124]. Курсив мой - А.Н.).

Быть частью тамбовской природы в его родовом поместье Вернадовке для Вернадского означало быть частицей беспредельного Космоса, связанного в единое целое с природой-биосферой.

Космологический принцип единства природы, человека и Космоса, с моей точки зрения, основанной на многолетнем изучении научного и личностного пластов творческого наследия ученого, является одним из руководящих принципов всего научного творчества В.И.Вернадского, сущностью его бытия во Вселенной [16]. В подтверждение сказанному послушаем «потаенное» самого Вернадского:

«Я не понимаю случая в Космосе - больше чем не понимаю - убежден и доводами разума, и вселенским чувством, связывающим меня со всем живым, в неизменном (т.е. не связанном только с нашей планетой) бытии всякой живой индивидуальности» (Из письма В.И. дочери от 11 мая 1929 г. [6, с. 129]. Курсив В.И.Вернадского).

Изучая историю науки и оценивая творчество ученых-современников, В.И.Вернадский в последнее десятилетие жизни подошел к концептуальному осмыслению так называемого «чувства природы» или «любви к природе». По его мнению, это состояние души было свойственно многим крупным естествоиспытателям: _Ж.Л.Л.Бюффону, Ж.Б.Ламарку, Ж.Кювье, М.В.Ломоносову, К.М.Бэру, А.Гумбольдту, В.В.Докучаеву, В.А.Обручеву, А.Н.Краснову, и др.. Но наиболее полно состояние «любви к природе» В.И.Вернадский рассматривает в воспоминаниях об академике Алексее Петровиче Павлове, которого знал около 40 лет и с которым был дружен [17].

Крупнейший геолог, автор понятия «антропогенная эра», А.П.Павлов был, по словам Вернадского, «необычайно одаренная личность: он обладал большой музыкальностью и не только любил и знал музыку, он владел исключительным голосом, который обрабатывал. Одно время он колебался - идти ли на сцену, в педагогическую деятельность или в научную работу. Как часто бывает, для таких духовно мощных людей вопрос решился без борьбы, естественным процессом: он всюду был бы на месте, всюду в первых рядах, всюду глубоко осознанно прожил бы жизнь.

Он был… не только музыкантом, но и живописцем и оставил проявление этой своей духовной сущности в последнем большом научном труде своей жизни.

Он любил и понимал сценическое искусство - театр, с молодости и до конца жизни любил Шекспира… участвовал в постановке его произведений» [17, с. 262].

Заинтересованный читатель мог бы спросить В.И.Вернадского, почему же такая яркая художественно одаренная личность, как будущий академик Павлов, предпочла все-таки «сухую науку», а не «многогранное творческое искусство»?

И 67-летний ученый отвечает своим первым будущим читателям через 60, а нынешним - почти через 75 лет после написания в 1930 г. цитируемых «воспоминаний» (при жизни ученого эта работа, как и целый ряд других, не была опубликована) - отвечает глубоко продуманной концепцией - методологическим принципом - единства человека и природы в Мироздании. Она тесно связана с его общей концепцией «о значении свободной личности в развитии человеческой мысли», истоки которой содержатся в письмах-размышлениях 1890-х годов из Вернадовки (см. [6, с. 97-98]).

Возвращаясь к судьбе А.П.Павлова, а по-существу, и к своей судьбе, В.И.Вернадский ясно излагает суть своих представлений:

«Художественные интересы и художественный склад личности А.П. ярко и глубоко проявились еще в одной области духовной жизни, которую часто не объединяют с живописью, с ваянием, с зодчеством, с музыкой, с поэзией и с изящной литературой, но которая, мне кажется, целиком входит в этот круг проявлений личности и играет крупную роль как раз в жизни и в творчестве натуралистов. Я говорю о так называемой «любви к природе», о том глубочайшем иногда переживании, которое испытывает человек при созерцании окружающего мира, вне связи с отражением в нем нашей культуры.

В истории естествознания любовь к природе, чувство природы играли и играют огромную роль. В каждой работе всегда есть огромный эстетический элемент, без которого она превращается в сухую схоластику.

Натуралист-наблюдатель эту эстетическую сторону находит в том общении с красотой Космоса, какое он испытывает при работе в поле, вдали от социальных скоплений человечества, вне своего муравейника: гуманист - в воссоздании забытого, былого; астроном - в созерцании неба; математик - в стройных идеальных построениях разума.

Я думаю, что эта эстетическая сторона научной работы натуралиста-наблюдателя, связанная с путешествием, скитаниями, с жизнью вне людских скоплений, с творческой мыслью в этой необычной для нашего быта обстановке, явилась решающей в выборе Алексеем Петровичем пути жизни. Он выбрал его как художник. Он нашел в научном творчестве среди вольной природы большее удовлетворение, чем если бы он своим голосом воссоздавал и оживлял песни, другими сложенные, или игрой возрождал художественные мечтания Шекспира, или переносил свою личность в линии и в краски европейской живописной традиции.

И, может быть, в этой эстетической работе геолога и в том, что ему давала природа, когда он с нею был один, он поднимался выше искусства, глубже познавал мир, чем мог это сделать, если бы отдался другим формам художественного творчества.

Он не был кабинетным ученым, он был натуралистом, творящим в свободной, вне рамок природе, с нею непрерывно связанным… Он сохранил эту способность до конца жизни». [17, с. 262- 263].

Из приведенного почти целиком концептуального текста В.И.Вернадского, отражающего собственное его credo, и из других исследований ученого [1, 6, 12] вытекает ряд важных заключений:

1.Чувство природы («любовь к природе») представляет самостоятельную область духовной жизни человека, соизмеримую с другими областями его духовной деятельности - музыкой, религией, искусством. 

2.Чувство природы - единства человека с окружающим, со всем сущим, с Мирозданием - является особым духовным состоянием человека, играет огромную роль в его творческой деятельности, способно вызывать глубокие переживания, охватывающие все существо человека.

3. Чувство природы целиком не сводимо к различным формам художественного творчества в разнообразных видах искусств.

4. Непрерывная связь с природой и творческая деятельность человека наедине с природой способствуют более глубокому постижению окружающего мира, и в этом отношении чувство природы как наиболее глубинная, первичная сущность человека, по В.И.Вернадскому, может быть выше искусства. 

5.Эстетической стороной поддержания и постоянного «воспроизводства» в человеке чувства природы служит, по определению В.И.Вернадского, «общение с красотой Космоса», с миром видимой, слышимой, ощущаемой, полностью невыразимой в слове Природы.

По-видимому, чувство природы, неразрывной с ней сопричастности, то, что называют любовью к природе, от рождения присуще всем или большинству людей. Но только у одаренных творческих натур любовь к природе становится деятельностным началом, выражается в созидательном акте творения. К таким личностям относился Сергей Васильевич Рахманинов.

Чувство природы в музыке С.В. Рахманинова

В 1932 г. американский музыкальный критик Вальтер Коонс обратился к многим музыкантам с просьбой ответить на вопрос: «Что такое музыка?» [18].

Ответ С.В. Рахманинова:

«Что такое музыка?!

          Это тихая лунная ночь;

          Это шелест живых листьев;

          Это отдаленный вечерний звон;

          Это то, что родится от сердца

          и идет к сердцу;

          Это любовь!

         Сестра музыки это поэзия,

         а мать ее - грусть».

 Обратим внимание: «шелест живых листьев». Для Рахманинова чувство живой природы - жизни, освященной любовью, которое рождается в сердце и идет к другим сердцам, входит в сущностную первооснову музыки. К природному отнесем и «тихую лунную ночь», и «отдаленный вечерний звон».

Но как услышать в музыке Рахманинова шелест листьев, и слабое дуновение ветерка, и безмолвие лунной ночи, и бескрайний простор российского Черноземья с мягкими холмами-увалами, островками лесов и перелесками, как выразить в звуке сменяющуюся череду тамбовских далей с двумя и тремя горизонтами, причудливый полет первых падающих снежинок или тающий отзвук едва слышимой робкой капели?

Все это есть в бессмертной музыке Рахманинова. Есть великое обостренное чувство природы, научно высказанное Вернадским. Но понять и услышать его непросто. Оно глубоко личное, и направлено «от сердца к сердцу», к душе человека, к его чувству, а не к рассудочному разуму.

 «Вчера был в концерте в церкви - некоторые вещи на меня произвели сильное впечатление… особенно ария Баха - орган со скрипкой… - мне казалось, что эти звуки как-то проникают в меня глубоко, глубоко, что им ритмически отвечают какие-то движения души и все мое хорошее, сильное собирается в полные гармонии движения» [9, с. 300].

«Вечером был на концерте Никиша и до сих пор под впечатлением превосходного исполнения и много вынес глубокого, особенно из героической симфонии Бетховена и впервые мною слышанного Waldweben Вагнера и рапсодии Листа. Временами я совсем забывался, и мне казалось, что звуки меня проникают всего и физически чувствую их не ухом, а всем существом» [6, с. 107].

Из дневника. 24 марта 1929 г. О 7-й симфонии Бетховена: «Одно из сильнейших музыкальных впечатлений в жизни. Нет слов. Хочется жить, и возвращается вера и смысл в глубокую значимость нашего существования. Это истинная победа духа над косной материей и над все уносящим временным потоком» [19].

 25 ноября 1943 г.: « С художественного совета [пошел] в Большой зал (Московской консерватории - А.Н.). Первое исполнение «Симфонических танцев» Рахманинова. Огромное впечатление. Это произведение трагическое, глубокое и исключительное по мастерству. Инструментовка удивительная. В конце соединяются обиходный напев (аллилуйя) с «Dies irae». Все музыканты были поражены силой этого сочинения. Дирижировал,… хорошо, Голованов.» (Там же. См. разд. «Из дневников»).

В приводимых отрывках из писем выдающегося ученого (В.И. Вернадского, первые два отрывка) и дневника А.Б. Гольденвейзера -тонкого музыканта-мыслителя,  друга С.В. Рахманинова,  игравшего часто в Ясной Поляне Л.Н. Толстому, отражена глубина восприятия музыкальных произведений Баха, Листа, Вагнера и последнего произведения Рахманинова. Здесь еще нет слов о природе, но выражено чувство всепоглощающего воздействия музыки на все существо человека, возбуждающее собственное вдохновение и потребность творчества.

Любовь к природе для С.В.Рахманинова всегда являлась неиссякаемым источником его творчества. Но он предпочитал никому не говорить об этом и не раскрывая источники своего вдохновения. Исследователю творчества Рахманинова в попытке раскрыть и правдиво охарактеризовать глубокую связь мира природы с миром его музыкальных идей предстоит по крупицам собрать и переосмыслить те немногие фактические данные об отношении к природе, которые содержатся в письмах композитора, его интервью, записанных беседах с ним, в воспоминаниях современников, в большой по объему научно-музыковедческой и художественной литературе о Рахманинове, включая и внушительный пласт зарубежной литературы, еще слабо освоенной.

И главное, мне кажется, состоит в том, чтобы найти правильный угол зрения на поставленную проблему. Поставим, казалось бы, простой вопрос: что, связанное с природой, отражается в музыке С.В.Рахманинова: «Образы природы»? «Картины природы»? «Пейзажные зарисовки»? Отдельные природные события и катаклизмы? Отражается ли в музыке какое-то главное свойство, придающее музыкальной идее и всему рахманиновскому произведению целостный характер? Если это так, то какими музыкальными средствами достигается целостность?

Ответ на вопрос, что такое «природа» и как она представлена в музыкальной ткани больших и малых произведений С.В.Рахманинова, представляет интерес не только для профессиональных музыкальных деятелей, но и для любителей музыки Рахманинова, желающих глубже понять ее содержание.

Привязанность Рахманинова к суровой, глубоко поэтичной природе русского Севера зародилась в детстве и отрочестве, в имении его матери Онег, на Волхове, близ Новгорода. А.А.Соловцов, известный исследователь творчества С.В.Рахманинова, многократно слушавший выступления пианиста и композитора, отмечает: «Творческая мысль его не раз впоследствии вдохновлялась образами русской природы. От тех же лет, надо думать, идет и любовь к русской народной песне. В стенах древнего Новгорода возникла и любовь к русской старине, к древним обрядовым напевам, в которых Рахманинов всегда отмечал национальные народно-песенные истоки» [20, с.7].

А.Соловцов обращает внимание на два важных момента, которые, с нашей точки зрения, помогают понять сущность природного в творчестве Рахманинова. Есть все основания полагать, что композитор рассматривал природу более широко: с ней у него ассоциировались и русская народная песня, и древние русские церковные обрядовые напевы (обиход), корнями уходящие в языческие славянские образы природы. Вместе с образами русской природы они отождествляли для Рахманинова символ русского характера, русской души, символ «русскости», выражаемые в музыкальной ткани его произведений напевными мелодическими темами и их разработками.

Думается, прав один из проницательных русских критиков Зарубежья Е.Васильев, писавший, что «…всё, решительно всё подчинено у Рахманинова тому, что лежит в основании русской народной души - могучему, широкому и бескрайнему пению» ([21, с. 135]. Курсив автора).

Из сказанного можно сделать вывод о том, что в творчестве С.В.Рахманинова мотивы и образы русской природы прямо или опосредовано раскрывают русский национальный характер, широту русской души и бескрайность российских просторов. Конечно, подобные толкования музыки, сделанные другим, отличным от нее языком, выглядят несколько прямолинейно и нуждаются в документальной доказательной базе. Необходимо понять, какое главное свойство или эстетическое качество природы выделяется самим Рахманиновым, как оно используется в музыке и в чем состоит смысл «чувства природы», обоснованного В.И.Вернадским в качестве научно-познавательной и эстетической категории.

Обратимся к С.В.Рахманинову. В интервью обозревателю «The Musical Observer» Б.К. Рой (Roy) композитор выражает свои взгляды об источниках вдохновения в музыке:

«Очень трудно анализировать источник, вдохновляющий творчество. Так много факторов действуют здесь сообща. И, конечно, любовь, любовь - никогда не ослабевающий источник вдохновения: она вдохновляет как ничто другое…Помогают творчеству красота и величие природы. Меня очень вдохновляет поэзия…Поэзия очень вдохновляет музыку, ибо в самой поэзии много музыки… Красивая женщина, - конечно, источник вечного вдохновения. Но вы должны бежать прочь от нее и искать уединения, иначе вы ничего не сочините, ничего не доведете до конца. Носите вдохновение в вашем сердце и сознании, думайте о вдохновительнице, но для творческой работы оставайтесь всегда наедине с самим собой. Настоящее вдохновение должно приходить изнутри. Если нет ничего внутри, ничто извне не поможет. Ни лучший поэтический шедевр, ни величайшее творение живописи, ни величественность природы не смогут породить маломальского результата, если божественная искра творческого дара не горит внутри художника» ([22, с. 94-95]. Курсив мой - А.Н.).

Таким образом, красота и величие (величественность) природы составляла один из существенных источников вдохновения в музыке Рахманинова. Как это близко к «красоте Космоса» Вернадского!

Красота и величие природы, олицетворяющие образ России, русской души и, через русскую музыку, образ мира как Целого, несут важную смысловую функцию в создании и поддержании целостности музыкальной идеи Рахманинова и самого музыкального произведения. Это хорошо видно и слышно уже в Первой симфонии Рахманинова, где музыкальным средством выражения этой идеи служат старинные мелодии церковного обихода.

Еще более выразительно величественность природы угадывается в основных темах Второго и Третьего концертов и, особенно, в величавой Третьей симфонии. Поэтически тонкие музыкальные образы природы созданы в циклах романсов Рахманинова - знаменитые «Островок», «Сирень», «Ночь печальна», «У моего окна», «Здесь хорошо», «Маргаритки», «Ночью в саду у меня» и многие другие. Вместе с тем, некоторые исследователи, и их немало, отмечают «картинность» и даже «пейзажность» многих прелюдий Рахманинова (оп. 23 и 32), особенно таких, как G-dur, Es-dur, d-moll, e-moll, A-dur, E-dur и ряда других [20, 23-27].

Анализ «природного» в творчестве Рахманинова требует более обстоятельного рассмотрения его музыкальных произведений разных жанров, что мы намерены предпринять в следующей работе. Здесь же мне хотелось бы обратить внимание близких по устремлениям коллег из музыкального цеха на необходимость более критического отношения к ряду установившихся мнений музыковедов о «картинности» или «пейзажности» музыки Рахманинова.

В докладе на третьей Вернадовской конференции в 2001 г. в Ивановке: «Творчество В.И.Вернадского и музыка С.В.Рахманинова: на пути к единству человечества» мною была предпринята первая, требующая дальнейшей работы, попытка соотнести основные вехи научного и музыкального творчества двух гениев, ученого и композитора, творивших на одной земле Тамбовщины [28].

В докладе была высказана мысль о том, что объединяющим началом в мировоззрении Вернадского и Рахманинова служит восприятие мира как Целого, как природно-человеческой единой общности. Именно чувство единства человека и человечества, с их болью и тревогами, и Природы как охранительницы Жизни присуще всей музыке Рахманинова.

Сергей Васильевич слишком велик, глубок и честен, чтобы заниматься простой пейзажной звукописью в своих малых и больших формах музыкальных творений. Сложившиеся штампы некоей «картинности» музыки Рахманинова, мне кажется, искажают суть громадной по своей значимости для человечества его главной музыкальной идеи и «основного тона, сквозь который, как передает Б.В. Асафьев, он слышал окружающий мир» [29].

В одном из своих последних интервью в декабре 1941 г. С.В.Рахманинов говорил: «Иногда я пытаюсь выразить в звуках определенную идею или какую-то историю, не указывая источник моего вдохновения. Но всё это не значит, что я пишу программную музыку. И так как источник моего вдохновения остается другим неизвестен, публика может слушать мою музыку независимо ни от чего» [30, с. 147]. Так же как и каждый хороший музыкант, считал Рахманинов, имеет право на собственную интерпретацию музыки, вкладывая в ее исполнение собственную индивидуальность.

Вдумываясь в природу музыки, В.И.Вернадский называет ее «языком невыразимого»: музыкальный язык, не пользуясь образами, может более ясно и точно выразить истинную мысль и чувство [31]. Может быть, в «языке невыразимого», «идущего от сердца к сердцу», в органически присущих композитору «чувстве природы», сострадания и любви к человеку и заключена тайна музыки Рахманинова, второе столетие притягивающая к себе миллионы людей в разных уголках мира, нуждающихся в любви и сочувствии.

Литература

1. Вернадский В.И. (1902) Очерки по истории современного научного мировоззрения // Избр. тр. по истории науки. М.: Наука, 1981. С. 32.

2. Рахманинов С.В. Литературное наследие: в 3-х томах. М., Советск. комп., 1978-1980. Т. 1. Воспоминания. Статьи. Интервью. Письма. 1978. 647 с.

3. Назаров А.Г. На земле двух гениев (беглые заметки о Третьей Вернадовской конференции) // Ноосфера, 2001. № 12. С. 14-17.

4. Мочалов И.И. В.И. Вернадский – человек и мыслитель. М.: Наука, 1970. 175 с.

5. Рахманинов С.В. Литературное наследие: в 3-х томах. Т. 2. Письма. 1980. 583 с.

6. Прометей: Ист.-биогр. альм. сер. «Жизнь замечат. людей». Т. 15. Владимир Иванович Вернадский. Материалы к биографии / Сост. Г. Аксенов. - М.: «Молодая  гвардия», 1988. 352 с., ил.

7. Вернадский В.И. Письма Н.Е.Вернадской. 1886-1889. М.: Наука, 1988. 304 с.

8. Вернадский В.И. Письма Н.Е.Вернадской. 1889-1892. М.: Наука, 1991. 320 с.

9. Вернадский В.И. Письма Н.Е.Вернадской. 1893-1900. М.: «Техносфера», 1994. 368 с.

10. Вернадский В.И. Биосфера. Очерки первый и второй. Л.: «Научно-технич. изд-во», 1926. 146 с.

11. Мочалов И.И. Владимир Иванович Вернадский (1863-1945). М.: «Наука», 1982. 488 с.

12. Назаров А.Г. Вернадский и ноосферная реальность // Научное наследие В.И.Вернадского в контексте глобальных проблем цивилизации. М.: «Ноосфера», 2001. С. 29-50.

13. Назаров А.Г. Открытие биосферы // «Прометей». Т. 15. С. 172-181.

14.Вернадский В.И. Дневники. 1917-1921. Январь 1920-март 1921. Киев.: «Наукова Думка», 1997. С.31-52.

15. Тюрюканов А.Н. Трудная судьба учения о биосфере // «Прометей». Т. 15. С. 18-22.

16. Назаров А.Г. Космологический принцип единства жизни и природы в творчестве В.И.Вернадского.М.: «Ноосфера», 2003. С. 150-172.

17. Вернадский В.И. Памяти академика Алексея Петровича Павлова // В.И.Вернадский. Статьи об ученых и их творчестве. М.: «Наука», 1997. С. 259-266.

18. Сатина С.А. С.В.Рахманинов. К 25-летию со дня кончины // Новый журнал. Кн. 91. Нью-Йорк, 1968. С. 115-128.

19. Гольденвейзер А.Б. Статьи, материалы, воспоминания / Составление и общая редакция Д.Д. Благого. М.: «Советский композитор», 1969. 448 с.

20. Соловцов А. С.В. Рахманинов. М.-Л.: «Музгиз», 1947. 112 с. (Классики русской музыки).

21. Васильев Е. С.В.Рахманинов (к десятилетию со дня смерти) //»Возрожденiе». Литературно-политические тетради / Под ред. С.П. Мельгунова. Тетрадь тридцать первая. Янв.-февр. 1954 года. Париж, 1954. С. 123-138.

22. B.K. Roy (Интервью с С.В.Рахманиновым). «The Musical Observer», New Jork, 1927, May, p. 16, 41 (То же в пер. с англ. Тарасовой см. [2]).

23. Соболева А.А. Сергей Васильевич Рахманинов. Библиогр. указатель. Тамбов, 1993. 247 с.

24. Келдыш Ю. Рахманинов и его время. М., 1973.

25. Брянцева В.Н. Фортепианные пьесы С.В.Рахманинова. М.: «Музыка», 1966.

26. Брянцева В. С.В.Рахманинов. М., 1976

27. Бажанов Н.Д. Рахманинов. Изд. 2-е, испр. и доп.М.: «Молодая гвардия», 1966. 351 с.

28. Назаров А.Г Творчество В.И.Вернадского и музыка С.В.Рахманинова: на пути к единству человечества // Учение В.И.Вернадского, музыка Рахманинова – путь в XXI век. Третья Вернадовская научно-практическая конференция. Тамбов, 2001. С. 11-15.

29. Асафьев Б.В. Избранные труды. Т. 2. (Очерк «Рахманинов»). М.: 2Изд-во АН СССР», 1954. С. 289-312.

30. D. Ewen ( Интервью с С. Рахманиновым) // “The Etude”, Philadelfia, 1941, December (То же в пер. с англ. В.Н.Чемберджи см.[2]).

31. Вернадский. В.И. Мысли и наброски // В.И Вернадский. Биосфера. М.: «Ноосфера», 2001.



[1] Доклад прочитан в Музее-усадьбе С.В.Рахманинова в Ивановке (Тамбовская область, 7 июня 2003 г.).