Лавренова О.А.

Культурный ландшафт: от Земли к Космосу

Ноосферная концепция В.И. Вернадского и понятие культурного ландшафта

 

Мысль о тесной взаимосвязи человека и Вселенной, человека и Планеты приобрела особую значимость в современном миропонимании благодаря русскому космизму. В.И. Вернадским была  предложена концепция ноосферы, на которой базируется большинство современных научных трудов о Земле и человеке.

В.И. Вернадский показал, какие глобальные и порой катастрофические изменения Земли происходят под воздействием человека, и  предполагал созидательное, а не разрушительное влияние человеческого разума на среду обитания. «…Важен для нас факт, что идеалы нашей демократии идут в унисон со стихийным геологическим процессом, с законами природы, отвечают ноосфере. Можно смотреть поэтому на наше будущее уверенно. Оно в наших руках, мы его не выпустим»[1].

Залогом дальнейшего существования мировой цивилизации Вернадский полагал интернациональность науки и «сознание нравственной ответственности ученых за использование научных открытий и научной работы для разрушительной, противоречащей идее ноосферы, цели (выделено мной – О.Л.)»[2].

В концепции Вернадского были заложены основы энергетического мировоззрения, приобретающего все больше сторонников в современной науке. Вернадский писал о том, что преобразование биосферы в ноосферу идет с помощью особого рода энергии – энергии человеческой культуры или культурной биогеохимической энергии[3].  Она проявляется как геологическая сила в изменении окружающей среды с помощью земледелия, скотоводства, промышленности.

Не меньше, чем прямые преобразования облика Планеты, значимы изменения качественных характеристик ее пространства. В понятии ноосферы как пространства, видоизменяемого энергией культуры, Вернадским были заложены возможности глубинного осознания процесса этого взаимодействия, которые раскрываются только сейчас.

Существование культуры в географическом пространстве выражается не только в его освоении и обустройстве среды обитания, но также в его осмыслении  и осмыслении своего места в нем. «…В одном из своих значений слово «место» в русском языке – это не что иное, как плацента. Такая языковая интерпретация локуса и отношений с ним в терминах материнской связи не случайна. Давая имена урочищам, поселениям или улицам города, ставя памятники, сохраняя легенды и предания, человек символически организует бывшее для него безличным пространство, претворяя его в место своей жизни»[4]. В результате «культура идеально переустраивает физическое пространство, сообщает ему структуру и смысл»[5].

Освоение географической оболочки и превращение ее в знаковую систему проходит через  этап формирования культурных ландшафтов.

В развитие концепции В.И.Вернадского о ноосфере, современная наука изучает культуру и географическое пространство в их единстве, обозначая его как культурный ландшафт. Несмотря на то, что понятие «культурный ландшафт» в географической науке довольно размыто, существует  определение культурного ландшафта Ю.А. Веденина, соответствующее  ноосферной концепции. Согласно этому определению, культурный ландшафт рассматривается как «целостная и территориально локализованная совокупность природных, технических и социально-культурных явлений, сформировавшихся в результате соединенного действия природных процессов и художественно-творческой, интеллектуально-созидательной и рутинной жизнеобеспечивающей деятельности людей»[6].

Традиционные системы природопользования и формы застройки, на протяжение веков создавали культурные ландшафты, гармонично вписанные в окружающую среду и организованные по аналогии с космологическими представлениями той или иной национальной культуры.

Культурный ландшафт как космография

Как полагает современная антропология, именно осознание Божественного закона явилось изначальным импульсом семиотизации пространства, имеющей разную форму  выражения в различных культурах. Превращение среды в знаковую систему, где в роли знака выступают географические объекты или элементы культурного ландшафта, а в роли означаемого – архетипы, трансцендентные понятия и категории и соответствующие символы, создает религиозно-мифологическую или сакральную географию. В результате складывается символическое понимание пространства, где карта мира становится иконой, отражающей традиционное миросозерцание и различными своими частями выражающей на плоскости картину мироздания.

С эпохой великих географических открытий в европейских культурах начался процесс накопления реальных знаний о географическом пространстве, вытеснивших иконографичность представлений о мире. Но остались архаические символические значения отдельных географических объектов и территорий, в какой-то степени сохраняющие память о мире-иконе и священном тексте.

Иконографическое представление о мире отражается и во внутренней организации культурного ландшафта стран. Так, проведенные исследования отражения географического пространства в русской поэзии XVIII – начала XX в.[7]  показывают, что культура России имеет территориальную организацию, сходную с иконической. Горизонтальные оси пространства – основные реки европейской России (Волга, Днепр, Дон). Вертикальная ось, соединяющая землю с небом, проходит через Москву, являющуюся сердцем дореволюционной культуры России. Голова России – столичный Петербург, одновременно являющийся ее инфернальным полюсом. Урал в религиозно-мифологическом контексте представляет собой рубеж, отделяющий цивилизованный мир от территорий относительно дикой природы, Космос от Хаоса. За ним существует хаотичное (с точки зрения европейской России) пространство потенциальной мощи страны – Сибирь.

По сути, стратегия «прочтения» культурного ландшафта как священного текста возрождает культурную метафору периода рукописных книг: «мир – книга» и «книга – икона мира». Подобным образом конструируется среда обитания, т.к. человек создает вариативную смысловую сеть из статичных элементов ландшафта[8].

Наиболее распространенные трансцендентальные символы в той или иной форме присутствуют в каждом локальном культурном ландшафте и не требуют особых пояснений для постороннего зрителя, владеющего языком религиозно-мифологических пространственных символов. В русской культуре, например, дорога – полисемантичный символ Пути. Река рассматривается в качестве «стержня» локальной вселенной, а также – мирового пути[9].  Холм, самое высокое место в поселении, обычно освященное храмом, монастырем – символ устремления земли к Небу, молитвы, и собственно храм – «наиболее обобщенный, семантически насыщенный образ мироздания»[10] как такового.  «Храм <...> мал до ничтожества сравнительно со Вселенной, им изображаемой; но в этом ничтожестве <...> смертное, ограниченное существо силилось изобразить и даль, и ширь, и высь необъятную, безграничную, чтобы водворить в нем все, что в природе слепой являлось живым лишь на мгновение»[11].

Несмотря на универсальность способов семиотизации природного ландшафта, наиболее насыщены смыслами и полисемантичны те места Земли, где в силу географических (высоты над уровнем моря, широты горизонта) и культурных особенностей человек объективно ощущает дыхание Космоса. Например, самое сокровенное понятие христианской культуры, рай, в средневековье имел свое место на географической карте мира и располагался в Индии[12].  Мифологическое и религиозное сознание человечества, являющееся основой традиционной культуры, издревле играло ведущую роль не только в соединении человека с инобытием, но и в «сцеплении» пространства Планеты с многомерным пространством Космоса.   «…Религаре — сказано было еще в древности. Свойство причинности и следствия — закон сцепления Вселенной — принадлежит тому же явлению связи с Беспредельностью. Неразрывными узами связано человечество с Космосом. Нетрудно установить ту непреложную точку, где все встречается — земные накопления и наслоения высших сфер. Волею Космоса все тяготеет друг к другу. Все устремляется к обоюдному творчеству»[13]. Свойство человеческого сознания таково, что даже когда  некоторые наиболее возвышенные понятия  религиозной философии (если рассматривать религию как связь Земли с Космосом) столь высоки, что не могут иметь определенных координат в религиозно-мифологической картине мира, они приобретают пространственные характеристики, сходные с географическими. Так, самое трансцендентное явление буддийской культуры, нирвана, иногда рассматривается в буддийских текстах как некое место. Возможно, подобным образом метафора преодоления пространства ставится в один ряд с духовным преодолением.

Особый случай превращения ландшафта в священный текст возникает при упоминании его и его элементов в священном писании или в священном предании. В результате происходит «сращение» священного текста с культурным ландшафтом. Такой сакральный ландшафт символизирует собой не космологические категории, но события  священной истории. Такой ландшафт-текст вызывает естественную необходимость его «прочтения». В средние века в христианской культуре зародилась традиция паломничества к святым местам. «Сакральное, т.е. освященное церковью как обладающее особой святостью, пространство вызывало желание посетить его. Для благочестивого христианина паломничество представляло единственную и ни с чем не сравнимую возможность соприкоснуться со святынями. В отличие от мусульманства, христианство не обязывало каждого верующего совершить паломничество, однако многообразными способами подталкивало его к этому. <…> Наряду с максимально сакрализованным центром, Иерусалимом, существовало множество местных, локальных. Некоторые из них также пользовались широкой известностью в христианском мире»[14]. Паломники прочитывали через географию Святой земли священную историю. Примером такого «прочтения» может служить «Описание Святой Земли» Иоанна Вюрцбургского[15].  «География Святой Земли у Иоанна – это, собственно, новозаветная история, припоминаемая паломником по мере его перемещения в пространстве»[16]. И по сей день места, связанные с жизнью и смертью Иисуса Христа, пророков и святых, при правильном их «прочтении» становятся ландшафтами-мистериями, в результате путешествия по которым паломники символически повторяли крестный путь Спасителя или мученический и полный откровений путь святого.

Таким образом, географическое пространство естественным образом включается в семиосферу – семиотическое пространство культуры, «внутри которого единственно возможны семиотические процессы»[17]. Семиосфера определялась Ю.М. Лотманом и как «синхронное семиотическое пространство, заполняющее границы культуры и являющееся условием работы отдельных семиотических структур и, одновременно, их порождением»[18]. Знак, символ – исконный язык культуры, позволяющий выразить Несказуемое в трехмерном физическом мире, несущий в ограниченных земных формах безграничность Беспредельности. В реальном географическом пространстве посредством Культуры проявляются импульсы и категории трансцендентального Неизреченного. Символизация пространства, призванная отражать в ландшафте категории Духа, есть изменение качества реального пространства путем проявления в ней иной реальности, мира более высоких измерений – мира идей, эйдосов, архетипов.

Символизирование пространства культурой приводит к тому, что не только освященное жизнью праведника место, но и просто обжитый ландшафт становится мандалой, иконой, священной книгой, в которой читаются законы мироздания. Умение чтения подобных «священных текстов» в ландшафте подразумевает овладение их метафорическим языком, не столько знание знаков, сколько представление об означающем. Для владеющего этой системой понятий  перемещение в пространстве превращается в чтение сакральной космографии.

В современности, подтверждая тезис В.И.Вернадского о потенциально созидательном значении научной мысли, географическое пространство, преображенное культурой в икону Космоса, начинает осмысляться учеными.

Теоретическая и творческая мысль, основанная на целостном понимании роли культуры в созидательном преображении пространства, воплощается в программы развития культурного ландшафта. Создаются уникальные региональные программы, основанные на ноосферном подходе и концепции культурного ландшафта, такие как комплексная стратегия развития Горного Алтая[19]. В этом отношении начинает оправдываться предвидение Вернадского о созидательной роли науки в процессе преобразования биосферы в ноосферу. Творческая, созидательная мысль ученых, владеющих сокровенным языком культуры, способна преобразовывать географическое пространство «в унисон со стихийным геологическим процессом, с законами природы». Но это пока только намечающаяся возможность грядущих преобразований. Новый виток осмысления и преобразования пространства – всего лишь один шаг человечества к ноосфере.

Философия Живой Этики о взаимодействии человека и пространства, культурный ландшафт в творчестве Н.К. Рериха

Осознание и ощущение инобытийности в реальном географическом пространстве – особое качество человеческого мышления. Такое мышление представляется наиболее творческим в процессе преображения пространства Культурой. Мысль творцов Культуры помогает остальному человечеству приобщиться к тому несказанно красивому пониманию пространства Планеты, являющемуся ступенькой к космическому мироощущению. Творцы Культуры изменяют стереотипы человеческого мышления, в т.ч. и пространственные, способствуют осознанию на уровне национальной и мировой культуры некоторых особо важных регионов и мест Планеты, где в наибольшей мере проявляются категории Духа в реальном пространстве. Места, освященное жизнью святых и праведников, великих творцов Культуры, в национальной и мировой культуре обретают сакральное значение. В таких местах изменяется восприятие окружающего мира, на первом плане сознания оказываются категории, весьма слабо задействованные в повседневной активности человека – мысль устремляется к извечным законам мироздания, приобретает космический размах. Можно говорить об ассоциативной силе воздействия таких памятных или «намоленых» мест, но учитывая силу воздействия на личность, налицо объективное преображение пространства магнитом человеческого духа.

О подобном взаимоотношении человека и пространства Планеты и Космоса говорится в творческом наследии Рерихов, в книгах Живой Этики. Философия Живой Этики, родившаяся из синтеза культур Востока и Запада, принесла человечеству новое энергетическое мировоззрение во всей его полноте, оно позволяет прикоснуться не только к проблематике взаимодействия Земли и Вселенной, но и открывает величественную картину множественности миров. Она  раскрывает значение Красоты и Культуры в эволюции человечества и Планеты. Философия Живой Этики свидетельствует о возможности со-творчества человека с Космосом. Находясь на поверхности Земли, человек способен творить, улавливая импульсы Космоса, преображая тем самым пространство Планеты.

Согласно концепции Живой Этики в преображении планеты наиболее действенной оказывается духовная, а не механистическая энергия культуры. Философские и духовные искания человечества можно рассматривать как  основной фактор качественного изменения Планеты.  Культура, в том ее значении, о котором писал Н.К.Рерих – Почитание Света – представляет собой проявление, материализация реалий без-óбразных категорий Духа, проявившихся в духовном творчестве людей. Такая материализация, например, в виде памятников культуры, опять же, как магнит притягивает к себе потоки людей, на несколько мгновений или на всю жизнь изменяет их мировосприятие. «Магнит, с точки зрения Живой Этики – это, прежде всего, энергия, притягивающая к себе другую энергию. Форма и структура магнита может быть самой разной, также как и качество энергии, которую он в себе несет. Магнитом, например, является энергия духа»[20].  Магнит человеческого духа «претворяет идеи пространства в действие»[21], соединяет пространство наиболее возвышенных эйдосов и архетипов с реальным географическим пространством.  

Поэтому так значимы передвижения и действия в пространстве Планеты великих людей, пассионариев, как называл их Л.Гумилев, учитывая их объективное воздействие на окружающую реальность.

Особое значение в осмыслении земной поверхности Культурой имеют путешествия, когда жизненное пространство других национальных культур проживается и описывается. От уровня понимания символических ключей национальной культуры зависит качество описания ее культурного ландшафта, его включение в мировую культуру на новом уровне. В этом случае путевой дневник становится описанием сакрального образа мира национальной культуры, отражением особенностей ее космического мироощущения и даже духовным откровением. Для открытия не только кодов культуры, но и символики красоты природного и культурного ландшафта особую роль играет культурный багаж личности путешественника. Проникновение в запредельное через ворота природного пейзажа, насыщенного символикой связанных с ним культур, доступен лишь человеку, вполне владеющему семиотическими кодами культуры. Напротив, человек, несущий в себе жесткую систему восприятия собственно культурной или религиозной традиции, не способен адекватно  увидеть и описать иной культурный ландшафт. Так, в эпоху крестовых походов путевые заметки крестоносцев не несли в себе сведений о национальном ландшафте Палестины, и представляли собой исключительно прочтение священной истории. Красота Земли и ее возвышающая сила оставались за рамками повествования[22].

Фигура Н.К. Рериха особенно выделяется в числе великих путешественников и творцов, внесших немалый вклад в осознание пространства Планеты мировой Культурой.  Н.К. Рерих своим творчеством нес человечеству принципиально новое ощущение и понимание пространства, его осмысление одновременно в эстетическом, историческом, мифологическом и космическом ракурсах. Н.К. Рерихом в его творческом наследии запечатлевались уникальные пространственно-временные сочетания. Им с одинаковой легкостью читались в ландшафте его прошлое и потенциальное будущее, его творческой мыслью соединялись разные концы  света. Например, в одном из литературных пейзажей художником  строится мост через пространство, устремляющий мысль читателя в пространство Духа, от Оби до легендарного Шамбатиона, упоминавшегося в Ветхом Завете: «Во все небо стояла радуга. И не одна, но две. И в радужные ворота стремилась широкая Обь. Великая Обь – родина жены и змия.

Шамбатион-река стремительно катит по порогам и камням. Кто не пострашится, перейдет ее. А на другой стороне живут люди М. М – самая священная буква алфавита, она скрывает имя грядущего. Каббала помнит Шамбатион. Катит камни – катунь настоящая. И не построен еще город на месте новом».[23]

Н.К. Рерих как никто другой умел прочувствовать сакральность пространства национальной культуры и внести в него свое собственное, обновляющее понимание синтеза. Живописным полотнам Н.К. Рериха присуще изображение пространства в самой сокровенной его динамике – в устремленности к духовному фокусу Планеты, в причастности Культуре и Красоте. Основная тема изображаемого великим художником ландшафта (на полотне или на писчей бумаге) – его насыщенность общечеловеческими духовными символами, связь с заповедной страной Духа.  

 Творчество Н.К. Рериха, равно как художественное, так и философско-литературное, приоткрывает завесу над сокровенной, космической символикой пространства Планеты в богатстве ее национальных культур. В живописных и литературных творениях Н.К. Рериха очень важно «несказанное» и несказуемое. Несказуемое пронизывает географическое пространство, наполняет его значимыми и многозначными местами, в которых происходит соединение земли и Космоса, истории  и легенды. Не случайно пересечение  географического и духовного пространств занимает особое место в  ландшафтных описаниях Н.К. Рериха. Многим живописным полотнам Н.К.Рериха присуще отсутствие линии горизонта – она оказывается скрытой либо  горными хребтами, либо светящейся дымкой, скрадывающей непреложность границы между землей и небом.  Его литературным произведениям также свойственно отсутствие горизонта. Это ощущение безграничности пространства проходит красной нитью через все творчество Николая Константиновича, от восклицания царевича из его сказки: «Не вижу границ!», до путевых заметок с маршрутов его азиатских экспедиций. Путевым дневникам Н.К. Рериха свойственен взгляд за горизонт: «И киргиз указывает на дымчатый, розоватый северо-восток – там великая Такла-Макан! Там захороненные города. Там Куча – столица бывших тохаров. (…) Дальше, там, на склонах гор, Карашар – древнее место. Там долго до сокрытия находилась, по свидетельству китайских историков, чаша Будды, перенесенная в Карашар из Пешавара, А еще дальше – отроги небесных гор и полунезависимые калмыки, помнящие свою историю, свои горы, пастбища и священные горы. А еще дальше – великий Алтай, куда доходил благословенный Будда».[24] В этом лаконичном и красивом описании рефреном звучит слово «дальше», устремляя взгляд читателя-зрителя поверх горизонта, призывая его обратиться к распределенным в пространстве историко-культурным и духовным вехам. 

Н.К. Рерих не только отразил наиболее сакральные ландшафты Азии  на своих полотнах и привнес в европейскую культуру особую цветовую гамму Азии и философское понимание ее природных и культурных ландшафтов. В литературных произведениях Н.К. Рериха очерченная лаконичными фразами пластика ландшафтных форм, ощущение открытости пространства, звуковой ландшафт даны в контексте космических легенд Востока, и выражают смысловую индивидуальность ландшафтов, обозначаемую современными учеными как «смысл места»[25]. Судя по удивительно прочувствованным описаниям, Н.К. Рерих был не чужд умению Востока применять «экстериоризацию чувствительности  не только к отдельным личностям, но <…> и как бы к отдельным местностям»[26]. 

Особая любовь связывала великого русского художника и самые величественные горы Планеты. «В Гималаях кристаллизовалась великая веданта. В Гималаях Будда вознесся духом. Самый воздух Гималаев пропитан духовным напряжением – истинная Майтрейя Сангха»[27]. Гималаи стали источником высоких откровений великого сына России, они навсегда занесли его творчество в скрижали прекрасных человеческих свершений, рожденных в этих горах.

Согласно Рериху, человек, художник, становится сотворцом сил, создавших Планету в ее первозданном виде. Творческое сознание художника преображает мир не только на полотне. Про Гималаи справедливо можно сказать, что они стали обителью не только земной, но космической красоты благодаря творчеству таких людей как Рерихи и их Учителей.

*  *  *

На переломном этапе рубежа тысячелетий человечество вновь выбирает свой путь. Культура или бескультурье, разрушение или создание. Выбор очень драматичен, т.к. если путь Культуры поведет человечество к созиданию ноосферы, то окончательный отказ от этого пути грозит гибелью биосфере, если не Планете в целом.  Только когда язык Культуры станет всеобщим, когда каждый человек станет сотворцом Космоса, своим творческим сознанием трансформируя окружающее пространство, читая его как книгу Божественных откровений и своей светоносной мыслью занося на ее страницы новые письмена, возможно, только тогда можно будет сказать, что ноосфера состоялась, и пространство земной поверхности Планеты действительно преобразовано в сферу Разума.

 



[1] Вернадский В.И.  Научная мысль как планетное явление.  – М.: Наука, 1991. С.242.

[2] Там же. С.45

[3] Там же. С.126

[4] Абашев В.В. Пермь как текст. Пермь в русской культуре и литературе ХХ века. – Пермь: Изд-во Пермского университета, 2000. С.22.

[5] Там же. С.5.

[6] Веденин Ю.А. Очерки по географии искусства. – СПб.: Дмитрий Буланин, 1997. С.9.

[7] Лавренова О.А. Географическое пространство в русской поэзии XVIII – начала XX вв. (геокультурный аспект). – М.: Институт Наследия, 1998. –128 с.

[8] См.: Штейнс В.В. Человек и культурный ландшафт // Интеллектуальные ресурсы развития научно-технического прогресса. Тезисы докладов и сообщений, Нальчик, 23-27 мая 1988 г. – М.,1988.

[9] Топоров В.Н. Река / Мифы народов мира. – Т.2. – М., 1988. С.176.

[10] Там же. С.93.

[11] Федоров Н.Ф.  Как может быть разрешено противоречие между наукою и искусством? / Русский космизм.- М.,1993. С.83.

[12] Miller K. Mappae  mundi.  Die  altesten  Weltkarten. Stuttgart. 1895-96

[13] Беспредельность, 23.

[14] Мельникова Е.А. Образ мира. – М.: Янус-К, 1998 . С.111.

[15] Iohannes Wirzburgensis. Descriptio terrae sanctae // PL. 1854. T.155. Col.1053-1090. Перев. На англ.яз.: Description of the Holy Land by John of Würzburg (A.D. 1160 – 1170) A.Steward. L., 1890.

[16] Мельникова Е.А. Образ мира. – М.: Янус-К, 1998. С.112.

[17] Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб., 1998. С.444.

[18] Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. – М., 1996. С.4.

[19] Теория и практика организации международной биосферной территории (на примере сети ООПТ Горного Алтая). – Барнаул, 1999.

[20] Л.В.Шапошникова. Веления Космоса. – М., 1996. С.81.

[21] Листы Сада Мории, книга вторая, Ч.3., II, 7.

[22] Бизэ А. Историческое развитие чувства природы. – СПб., 1890.

[23] Вернадский В.И.  Научная мысль как планетное явление.  - М.: Наука, 1991. С.279.

[24] Там же. С.132.

[25] См., например: Datel R., Dingemas D.J. Environmental perception, historic preservation and sense of place.// Environmental perception and behavior. – Chicago, 1984.

[26] Н.К.Рерих. Алтай-Гималаи. – Рига, 1992. С.288

[27] Там же. С.316.