ВОКРУГ ТРЕПЕЩЕТ ПУЛЬС ВСЕЛЕННОЙ: А.Л.ЧИЖЕВСКИЙ

 

К.А.Томилин

 

 

Александр Леонидович Чижевский — биофизик, мыслитель-космист, художник и поэт, родился в Гродненской губернии 26 января (7 февраля) 1897г. в семье кадрового военного. Его отец — генерал Леонид Васильевич Чижевский был не только чисто военным-артиллеристом, но и талантливым инженером-изобретателем. Занимался он и ракетной техникой, в частности, в 1880-х гг. проводил испытания усовершенствованных им ракет генерала К.И.Константинова. После перевода его в Калугу в 1913 г. он не раз встречался с К.Э.Циолковским и обсуждал с ним проблемы ракетостроения.

Род Чижевских – потомственный род военных офицеров, Георгиевских кавалеров, героев Бородина и Севастополя. Эта наследственная линия проявляется во время первой мировой войны и у Александра Чижевского — в июле 1916 г., прервав обучение в Московском археологическом институте, он отправляется вольноопределяющимся на фронт, участвует в тяжелых боях в Галиции, удостаивается солдатского Георгия 4-й степени. В декабре 1916 г. после ранения и контузии он демобилизуется и уже целиком погружается в научные исследования.

Влияние рано умершей матери проявилось в поэтическом таланте Чижевского. В юности он пишет стихи, литературное эссе [1], магистерское исследование по русской лирике XVIII века [2]. В трактате "Академия поэзии" Чижевский так характеризует поэзию: "Поэзия сама в себе есть самая истинная, самая возвышенная общечеловеческая религия, не знающая никаких искусственно созданных преград и распространяющаяся по миру подобно свету, озаряющему все человечество, без различия национальностей и классов, и, подобно свету, понятная и желанная всем людям без изъятия. Поэзия, наконец, есть постигнутая истина, и нет религии — выше истины." Чижевский отмечает книгу известного канадского психиатра Бекка "Космическое сознание", в которой тот указывает на появление "вселенского" или "космического" чувства — "высшей формы сознания, свойственного пока лишь некоторым избранным людям, но с течением времени могущего охватить всех своим интуитивным откровением о Вечности и Бессмертии, создав новую, более совершенную фазу в истории эволюционирующей психической жизни" [3, с.208]. "Космическим сознанием", по мнению Бекка, обладали такие поэты, как Данте, Бэкон, Уитмен, Карпентер, Вордсворт, Теннисон и др. К ним Чижевский причисляет и русских поэтов Державина, Пушкина, Тютчева. Несомненно, что к ним относится Н.Заболоцкий и сам А.Чижевский. В более зрелые годы, когда он уже целиком погрузился в научные исследования, его поэтический талант проявляется в стилистике его научных работ ­необычайной образности и метафоричности. "Задача поэзии вполне аналогична задачам науки – свести разнообразные явления действительности к возможно меньшему числу обобщений",— подчеркивал Чижевский. Но "поэтическое произведение, вырванное из глубин духа, может стать таким откровением, какое не достигнет строго размышляющая философия или наука".

В апреле 1914 г. А.Л.Чижевский знакомится с Циолковским, когда тот был приглашен в Калужское реальное училище прочитать лекцию о будущих межпланетых полетах. Вскоре молодой Чижевский посещает дом Циолковского и рассказывает ему об идее исследования космического влияния на жизненные процессы на Земле. Циолковский отнесся заинтересованно к этой проблеме и фактически наметил научный путь исследования — статистическая обработка всех данных, касающихся живого, и сравнение одновременности солнечных циклов и циклов в живом. Это исследование Чижевский впоследствии воплотит в фундаментальный труд, положивший начало историкометрии —междисциплинарной науки, изучающей влияние космических факторов на ход всемирно-исторического процесса.

Циолковский оказал огромное влияние на формирование научного мировоззрения и методов научной работы А.Л.Чижевского. Идея единства живого и неживого, человека и Космоса, психического и физического становится программной для Чижевского, определяет направления его научных исследований. Выдвижение смелых гипотез с последующей их эмпирической проверкой становится для Чижевского основным методом научного познания природы. За 15 лет с 1915 г. по 1930 г. Чижевский прожил в Калуге около 50 месяцев и имел, по его подсчетам, не менее 250 встреч с Циолковским, некоторые из которых длились с утра до позднего вечера. "Дружба с К.Э.Циолковским была настолько искренней и большой, что я никогда не мыслил какого-либо большого научного дела без него, ибо мои научные дела мы всегда подвергали совместному обсуждению и критике,— вспоминал Александр Чижевский.— Мой старший друг платил мне той же приязнью, делился со мной своими мыслями, читал мне свои неопубликованные произведения, по многим вопросам мы производили совместные вычисления, он поручал мне выяснить или решить ту или иную задачу, стоящую перед ним и т.д. В моей личной научной деятельности Константин Эдуардович сыграл очень большую роль" [4, с.31]. Но и для Циолковского Александр Чижевский сделал исключительно много. Именно благодаря его настойчивости удалось доказать приоритет Циолковского в идее исследования космоса с помощью ракет, в годы разрухи переиздать его работу 1903 г. "Исследование мировых пространств реактивными приборами". Благодаря воспоминаниям Чижевского мы узнали значительно больше о личности Циолковского, познакомились в его изложении с "Теорией космических эр" великого мыслителя.

Значительное влияние на Александра Чижевского оказали труды Александра Гумбольдта "Космос. Опыт физического мироописания", биолога-эволюциониста Эрнста Геккеля "Естественная история мироздания", "Исповедь натуралиста", "Красота форм в природе", "Общая морфология организмов", "Монизм" и др.

Поражает объем исследований, выполненных Чижевским в 1917-24 гг. В этот период он выполняет работы по экспериментальной биофизике, социологии, эволюционной морфологии, истории науки, литературоведению. Многие из них стали классическими.

В 1917 г. кроме диссертации по русской лирике в археологическом институте Чижевский выполнил магистерскую диссертацию по истории физико-математических наук в древнем мире в МГУ [5]. В течение трех лет он читает в археологическом институте курс лекций по этой тематике [6]. Одновременно Чижевский принимается за обобщение материалов, собранных им в 1915-17 гг. в докторской диссертации "О периодичности всемирно-исторического процесса". В марте 1918 г. он представляет ее на историко-филологический факультет Московского университета и вскоре успешно защищает. Оппонентами его работы выступали известные историки — члены-корреспонденты Академии наук С.Ф.Платонов и Н.И.Кареев. Еще через год Чижевский значительно расширяет свой труд — теперь он занимает более 900 машинописных страниц. К сожалению, в полном виде эта фундаментальная книга не увидела света — Чижевскому удается издать в 1924 г. лишь краткое и общедоступное ее изложение – "Физические факторы исторического процесса" [7]. В этом исследовании Чижевскому удалось охватить громадный исторический материал — он сопоставил массовые социальные движения за 2414 лет с кривыми солнечной активности. За время с 1610 г. ввиду значительного количества исторических данных и точности наблюдения за солнцедеятельностью, сравнительный анализ был выполнен особенно точно, и результат — корреляция солнечной активности и социально-значимых событий, впечатляющ. Оказалось, что революционные потрясения 1789 г., 1830 г., 1848 г., 1871 г., 1905 г. и 1917 г. происходили как раз в годы максимальной солнечной активности. Для анализа исторических событий до галилеевского открытия солнечных пятен Чижевский принял среднестатистический 11-летний солнечный цикл. Проведя анализ исторических событий, Чижевский сделал вывод о периодичности всемирно-исторического процесса. "Хотя историческая жизнь человечества не утихает ни на минуту и постоянно вспыхивает, то в одном, то в другом участке Земли — в моменты максимумов солнцедеятельности она получает почти полное развитие по всей поверхности планеты", – писал ученый [7, с.26]. Чижевский увидел "ясно обнаруживаемые этапы" в 11-летних исторических периодах: I) период минимальной возбудимости (3 года), II) период нарастания возбудимости (2 года), III) период максимальной возбудимости (3 года), IV) период падения возбудимости (3 года). "Эти четыре этапа стремятся быть вполне одновременными с соответствующими им эпохами солнцедеятельности: минимумом пятен, нарастанием максимума и убыванием максимума с переходом в минимум". Произведенная Чижевским статистическая обработка событий всемирной истории за 500 лет показала, что на годы минимума солнечной активности приходится лишь 5% исторических событий с участием масс, на период нарастания солнечной активности — 20%, на период максимума — 60%, на период спада — 15%. События с октября 1905 г. по апрель 1906 г. Чижевский сравнивал с солнечной активностью буквально по неделям. Митинги, забастовки, терракты и ответные репрессии властей хорошо соответствовали пятнообразующей деятельности Солнца. Ортодоксальным представителям исторического материализма, видящим за любым социальным явлением лишь борьбу классов, идеи Чижевского представлялись вариацией географического детерминизма. Опубликование "Физических факторов исторического процесса" в Советской России в 1924 г. вызвало не конструктивное обсуждение, а в основном лишь шквал обвинений автора в "солнцепоклонничестве" и "мракобесии". Одновременно с Чижевским на корреляцию революционных потрясений и солнечной активности обратили внимание и другие ученые — Д.О.Святский в России и аббат Море, директор Парижской обсерватории. Жизнь подтвердила их правоту. В 1929 г., который Чижевский оценивал как год грядущих социальных потрясений, миллионы крестьян сгоняются со своей земли и насильно переселяются в Сибирь; на капиталистическом Западе начинается великая депрессия. 1937-39 гг. — года следующего максимума солнечной активности — опустошительные массовые репрессии в СССР, гражданская война в Испании, начало второй мировой войны; 1948-49 гг. — уничтожение еврейской культурной элиты в СССР под флагом борьбы с космополитизмом, революция в Китае, падение британского колониального режима в Индии... Ярко проявилась цикличность социальных потрясений и в последующие годы: 1956 г. — народные восстания в Венгрии, ГДР; 1968 г. — "пражская весна", задавленная советскими танками, баррикады в Париже; 1979-1980 гг. — начало афганской войны, массовое забастовочное движение в Польше, едва не приведшее к интервенции; 1991 г. — попытки военно-коммунистических путчей в Вильнюсе, Москве... И конце сентября 1993 г. ученые зафиксировали малые магнитные бури, вызванные повышением пятнообразующей деятельности Солнца [8], отозвавшиеся новыми социальными потрясениями.

В стихотворении, посвященном Галилею, великий ученый писал:

 

И вновь и вновь взошли на Солнце пятна,

И омрачились трезвые умы,

И пал престол, и были неотвратны

Голодный мор и ужасы чумы.

И вал морской вскипел от колебаний,

И норд сверкал, и двигались смерчи,

И родились на ниве состязаний

Фанатики, герои, палачи.

И жизни лик подернулся гримасой;

Метался компас, буйствовал народ,

А над Землей и над людскою массой

Свершало Солнце свой законный ход.

О ты, узревший солнечные пятна

С великолепной дерзостью своей

Не ведал ты, как будут мне понятны

И близки твои скорби, Галилей!

 

Увы, как и Галилею, Чижевскому пришлось испить горькую чашу преследования со стороны власть имущей идеологической касты, не приемлющей ничего, что затрагивало бы их идеологические догмы.

Чижевский проявил себя не только как теоретик, но и как талантливый экспериментатор — работы по экспериментальной биофизике, выполненные в 1918-19 гг., принесли ему мировую известность. В декабре 1918 г. на собственные скудные средства Чижевский разворачивает в Калуге экспериментальные исследования влияния на организмы животных (крыс) аэроионов — заряженных молекул газов воздуха. К концу 1919 г. становится ясно — "отрицательные ионы воздуха действуют на организм благотворно, а положительные — чаще всего оказывают неблагоприятное влияние на здоровье, рост, вес, аппетит, поведение и внешний вид животных" [3, с.64]. В декабре 1919 г. Чижевский докладывает о результатах опытов в Калужском обществе по изучению природы. Его доклад "Униполярная ионизация воздуха как важнейший физиологический деятель атмосферного электричества" был размножен на ротаторе и разослан ряду научных деятелей. Перевод доклада Чижевский посылает и выдающемуся шведскому ученому, лауреату Нобелевской премии, физико-химику Сванте Аррениусу, чьи работы инициализировали опыты Чижевского. В ответном письме 20 мая 1920 г. Аррениус пишет: "Я имел счастье познакомиться с результатами Ваших работ по ионизации воздуха. Ваша гипотеза представляется мне чрезвычайно интересной, возможности, следующие за развитием этой гипотезы, заманчивы. Вы экспериментально доказали факт биологического действия ионов воздуха на человеческий организм, на природу — этот факт, бесспорно, имеет огромное значение для науки, этот факт открывает большие перспективы для развития научной мысли. Мне хотелось бы поближе познакомиться с Вами, хотелось бы вместе поработать, поспорить..." [9]. Чижевский принимает приглашение Аррениуса. На международный конгресс по геофизике в августе 1920 г. в шведский Берген правительство решает послать профессоров А.А.Эйхенвальда и П.И.Броунова, в качестве ученого секретаря делегации должен был ехать А.Л.Чижевский. Все было готово к отъезду, однако за два дня до него поездка делегации была отменена. Отказ был сообщен Чижевскому лично наркомом иностранных дел Г.В.Чичериным. Причины отказа нам неизвестны, можно лишь предполагать, что на данное решение повлияло осложнение международной обстановки в связи с наступлением советских войск на Варшаву. Чижевский вынужден был вернуться в Калугу...

Сванте Аррениусу Чижевский посвящает такое стихотворение:

 

Не потому ль спокойна так природа,

Не оттого ль безумствуем мы так,

Что мраку мысли не видать исхода,

Вселенной же неведом этот мрак.

В ней все так просто, лучезарно-ясно:

Рожденье! Смерть! – Блаженный мир во всем.

И вопль души, неистовой и страстной,

Увы, смешон пред вечным торжеством.

 

Несомненно, что, работая в зарубежных исследовательских лабораториях, А.Л.Чижевский смог бы полнее реализовать свой колоссальный научный потенциал. К сожалению, на родине его ждали тяжелые испытания — долгое непризнание его идей, отсутствие финансирования исследований, сложности с публикацией статей и книг, наконец, разгром его лаборатории в 30-х гг. и лагерные бараки в 40-х.

В августе 1920 г. никаких возможностей прямо финансировать работы Чижевского в России не было. Выход был предложен наркомом просвещения А.В.Луначарским — стать формально литинструктором Литературного отдела Наркомпроса в г. Калуге. "Дабы продолжить заниматься наукой, я должен был формально преобразиться в литератора", — вспоминал впоследствии Чижевский [4, с.71].

Возвратясь в Калугу, Чижевский возобновляет эксперименты по изучению влияния аэроионов на животных. Но главным для него в 1920-21 гг. становится осмысление и теоретико-физическое обоснование единства природы. Этому посвящена работа А.Л.Чижевского "Основное начало мироздания. Principium Universale Circulationis" [10], написанная в 1920-21 гг. Вот как он формулирует волнующие его вопросы: "Перед нами высится ряд вопросов величайшей важности: удастся ли нам когда-нибудь познать природу как она есть, а не какой нам кажется; хаос или гармония управляют всем происходящим; однородно или многоразлично вещество, создающее видимый мир и что оно представляет из себя; смертна или бессмертна органическая жизнь; случайна или вездесуща она; смертен или бессмертен мир; конечно или бесконечно пространство". Работа состоит из введения, четырех глав — "Трагедия физического закона", "Гармония во времени. Ритм как явление космического порядка", "Гармония в пространстве. Мир органический", "Гармония в пространстве. Мир неорганический" и заключения. Чижевский отмечает, что "данное исследование отнюдь не дает исчерпывающего решения поставленных проблем, а лишь намечает некоторые принципы, объединенные одною общею идеей". Главное внимание направлено на "разработку общего фона той стройной "картины мира", которая должна будет некогда развернуться перед взорами человечества" [10, с.11].

Единство природы Чижевский видит в едином природном субстрате – электронном, и в едином правящем миром принципе, который должен обобщить многочисленные частные законы.

Единство мироздания должно основываться на едином природном субстрате, единой "стихии" — таково воззрение древнегреческих философов ионийской школы. У Фалеса таким субстратом выступает вода, у Анаксимена — воздух, у Гераклита — огонь, у Анаксимандра — гипотетический апейрон. Чижевский видит субстрат-первооснову в открытой в конце XIX в. структурной субатомной единице вещества — электроне. "Материальный мир есть арена последовательных, а потому и закономерных комбинаций единого субстрата — электрона!" — пишет Чижевский. "Если мы всмотримся в окружающий нас мир животных и растений, какое безграничное разнообразие увидим мы. Но во всем этом внешнем разнообразии мы находим единую для всех организмов основу – живую клетку и всеобщность коллоидного состояния. Последнее мало того, что учит нас великому единству природы, оно учит нас верить в вечное ее существование, целесообразность и гармонию. <...> Мы имеем единство живого вещества. <...> Нисходя в глубину всего живого, и далее — в глубину материи, мы познаем единое начало, единую основу всего сущего — единство материи — электрон". [10, с.102]

Как известно, открытый в конце XIX века электрон долгое время, вплоть до начала 30-х гг. был единственной известной элементарной частицей. Казалось, что первичный кирпичик в фундаменте мира найден. На основе электромагнетизма синтезируется ряд различных областей физики. В начале XX века происходит абсолютизация этой тенденции, глобальный синтез всей физики на основе электромагнетизма представляется реальным. Механистическая картина мира уступает место электромагнитной. Таково было научное миропонимание у многих ученых в первой четверти XX века, таково оно было и у А.Л.Чижевского. "Электронная теория объединяет все электрические, магнитные, оптические и химические явления в одну стройную механику электронов и объясняет самые запутанные вопросы, разгадать которые стремилось человечество с давних времен. Химия теряет свою отграничивающую самостоятельность, вливается в единое учение об электронах. Такие темные стороны химии, как ее основные законы, явления сродства, сцепления, валентности и др. уже начинают получать новое обоснование: все они являются последствиями взаимодействия электронных систем, т.е. все силы, которые приписывались особому свойству материи, суть не что иное, как силы электрические или электромагнитные, что заставляет в основу всех естественных наук положить начала учения об электромагнетизме". "Все химические, а также физические явления ныне объясняются исключительно свойствами электронов: свет, теплота, различные состояния материи: газообразное, жидкое, твердое, даже электричество и магнетизм — все они суть проявления одной и той же космической энергии — электромагнетизма и его элементарной частички — электрона. И движущиеся вокруг светила планеты, и свет, поглощаемый зелеными растениями, и бурная реакция химических реактивов, и все до единого явления — все это продукты работы этого маленького электрона". "Нет сомнения, что и молекулярные силы и силы всемирного тяготения одного единственного электромагнитного происхождения, — одного единственного, так как и сама материя организованная или неорганизованная есть проявление этих и только этих единых, всеобщих, космических электромагнитных сил" [7, с.174].

Будущие пути научного познания не были ведомы и не могли быть ведомы в начале 20-х гг. Несмотря на усилия таких ученых, как А.Эйнштейн, Г.Вейль и др., синтез электромагнетизма и гравитации не был достигнут; более того были открыты новые элементарные частицы и новые взаимодействия. Лишь с 70-х гг. тенденция синтеза в физическом описании природы вновь возобладала. Электрон, тем не менее, удержался как одна из первооснов материи — наряду с двумя другими лептонами, соответствующими им нейтрино и кварками. Воззрения Чижевского на единый природный субстрат, во многом провидческие, но и во многом ограниченные рамками физического знания того времени, — между тем помогли ему достичь успехов в исследовании биофизических, биохимических и других процессов, в которых существенную роль играют электромагнитные явления.

Единство мироздания должно основываться, как считает Чижевский, не только на едином природном субстрате, но и на едином мировом принципе. "Наука идет двойственным путем,— пишет мыслитель,— с одной стороны, она проникла в заповедные глуби материи и разложила ее на одну-единственную реальность – электрон; с другой стороны, она создала массу новых законов, которыми якобы управляется Космос. Разве тут мы не видим явно противоречивых достижений? Как совместить чрезвычайную простоту и единство создающей материальный мир первоосновы с запутанностью и множеством порожденных от этой простоты законов! И волей-неволей в уме назревает мысль о том, нельзя ли слить воедино все известные нам физические законы и, несмотря на их разнородное происхождение, создать из них один-единственный мировой закон, которому и только которому были бы подчинены и капля росы, отражающая солнце во всем его великолепии, и само Солнце!" "Простота и закономерность суть истинные божества природы! — продолжает Чижевский.— И человечество все более и более убеждается, что миры природы находятся в такой взаимной гармонии, что мы непосредственно черпаем из них представления об абсолютных вневременных и внепространственных законах. Еще в глубокой древности, одновременно с возникновением представления единого мирового субстрата у ионийских мыслителей, независимо от них в нижнеитальянских колониях греков выступают мыслители, проникнутые идеею мирового единства в смысле единого правящего миром принципа, единой закономерности, царствующей в вещах и проявляющейся в правильности их движений и распределения в пространстве. Механика природы должна покоиться на едином, всеобъемлющем принципе. Появление в науке мелкой и простой индивидуальности, на которую разлагается весь видимый материальный мир, — электрона, — предвещает близость нового грандиозного синтеза, о котором только могла думать наука. Мы верим в силу человеческого разума. Ему в грядущем предстоит совершить еще ряд великих дел! Единый физический закон — эта формула мира, которая будет некогда им постигнута, в наши дни проявляется в виде постижения тех простейших первичных начал, из которых строится великое здание Космоса" [10, с.105].

Таким принципом Чижевский считает принцип всеобщего кругообращения — principium universale circulationis, которому подчинено все сущее. Таким образом пифагорейскую идею кругооборота Чижевский возвышает до уровня всеобщего мирового принципа. "Наблюдения, сделанные нами на земле, вечная мысль о своей собственной смерти — переносят и на весь Космос наши малодушные чувствования! Но широкий взгляд философа, по данным точных наук с величайшей убедительностью разуверяет нас в этом! Время, как некая самостоятельная сущность мало-помалу начинает утрачивать свое значение, становясь в прямую зависимость от пространства, вернее от движения в пространстве, создавая пространственное понимание времени. Начинает оправдываться прозрение Апокалипсиса (Апокал., X, 6) о том, что времени "уже не будет". Вечный Круговорот вещей, Вечное Вневременное Возвращение – великая идея Палингенезиса некогда станут объективным достоянием Науки. А пока человечество еще будет спорить, доказывая, или энтропию всего мира или неповторяемость событий или еще что-нибудь новое. Но уже и теперь самые крупные умы склонны к признанию вечного кругооборота материи или вещества и вечного повторения общих стадий эволюции. Конечно, это не должно значить, что я со всеми присущими мне индивидуальными свойствами или стол, за котором я сижу в данный момент, должны будут повторяться в точных копиях через колоссальные промежутки времени, как повторялись и прежде, – нет, идею Палингенезиса следует понимать шире! И хотя все возможные комбинации атомов или клеток и повторялись неоднократно за бесконечное течение вещей, называемое временем, – индивидуальность не повторяется. В этом и заключается величие природы, что ей не приходится повторяться!" Чижевский далее указывает на возможную передачу "наследственной" информации между отдельными циклами кругооборота: "Очевидно, что вселенная или ее отдельные части — звездные миры — подвержены тому же космическому принципу, который мы наблюдаем в царстве органической и неорганической материи. Человек, животное и растение рождаются, живут и умирают; металлы, минералы и прочие неорганические вещества созидаются, живут и разрушаются или диссоциируют. То же самое совершается и со звездными системами: они созидаются, живут и погибают, чтобы вновь, переходя из газообразного состояния в твердое, создать новую систему или новый мир. И они, следовательно, подвержены тем же основным фазам, характеризующим всякое проявление материи. Каждая индивидуальность, будь то микроорганизм или планета, должна погибнуть, чтобы уступить место новой, и эта последняя опять повторяет весь цикл развития предыдущей, чтобы впоследствии дать место новой и т.д. до бесконечности. Но бессмертие материи (не все ли равно возвращается она в эфир или нет, а если и возвращается она вновь из него и возникает), а также бессмертие протоплазмы неминуемо вносит в последующие циклы развития вселенной некоторые свои наследственные особенности. И, возможно, что именно это наследство – и есть та космическая эволюция, которая смутно угадывается нами. Однако вопрос этот настолько гипотетичен, что лучше на нем не останавливаться. Нам важно лишь установить факт той общности всех явлений в природе, каковая и приведет нас в конце концов к признанию вечного круговорота вещей — этого бессмертия Космоса, как Великого Целого" [10, с.101].

Одну из глав Чижевский посвящает природным ритмам "от микрокосмоса до макрокосмоса". Он дает определение времени как внутреннего чувства, измеряемого в нашем сознании количеством образов; характеризует ритм как гармонию во времени. Далее Чижевский описывает влияние природных ритмов на органическую жизнь, приводит примеры различных ритмов.

В главах "Гармония в пространстве" Чижевский рассматривает материальные тела; характеризует симметрию как гармонию в пространстве. Чижевский указывает на сходные черты растительного и животного мира – клетки, деление ядра, половой процесс. Подчеркивает, что различия между этими мирами – движение, чувствительность, питание, дыхание – условны. Возможно у них существовал общий предок, полагает Чижевский. Единство органического мира – во взаимодополнительности его частей: "Вся фауна и флора любого участка земной поверхности составляет одно биологическое целое". Затем Чижевский приводит различные примеры симметрии в растительном и животном мире.

"Идея неоплатоников о едином мировом субстрате и идея пифагорейцев о едином правящем миром принципе, постепенно отрываются из недр времени и подготавливаются к более интенсивной жизни в грядущем,— пишет Чижевский.— И если мы попытаемся всю непосредственно воспринимаемую природу разложить на ее составные элементы, то с полной убедительностью, не допускающей сомнения, мы замечаем в ней два самых общих взаимноприсущих друг другу свойства: во-первых, материю, а во-вторых, движение. <...> На всем протяжении существования материи – от самых сложных ее агрегатов, до самых простейших элементарных ее единиц – всегда присутствуют общие черты <...> Они суть = симметрия в пространстве, которая характеризует в той или иной степени всякую материальную единицу, и ритм, т.е. симметрия во времени, который так или иначе характеризует всякое движение" [10, с.24].

Но если природа основана на едином субстрате, если в мире властвует один принцип, проявляющийся в ритмах и симметриях, то почему мы наблюдаем бесконечное разнообразие материальных тел? Разбору формообразования материальных тел, основываясь на идее единого субстрата, Чижевский посвящает новый фундаментальный научный труд — "Морфогенезис и эволюция с точки зрения теории электронов". Первый вариант его был написан Чижевским в 1917 г.; в 1919 г. с этим вариантом ознакомился знаменитый кристаллофизик Ю.В.Вульф, одобривший работу Чижевского, за исключением нескольких мест, требовавших переработки. Вульф "сам занимался изучением некоторых биологических явлений, и мои мысли пришлись ему по душе",— вспоминал впоследствии А.Л.Чижевский.

Вернувшись в Калугу в августе 1920 г., Чижевский вновь обращается к этому исследованию. В архиве РАН имеется рукопись "Электронная теория и генезис форм" (177 страниц) [11], написанная Чижевским в 1920-21 гг. По-видимому, именно ее отредактированный вариант Чижевский пытался опубликовать в Госиздате в 1921г. Несмотря на поддержку А.В.Луначарского, благоприятные отзывы Н.К.Кольцова, Ю.В.Вульфа, А.О.Бачинского, блестящую рецензию биофизика академика П.П.Лазарева, заведующий Госиздата О.Ю.Шмидт отказался его печатать как "дискуссионный".

"В течение ряда лет я дополнял книгу, любовно обрабатывая отдельные главы, надеясь все-таки с прогрессом науки опубликовать ее, ибо с каждым годом ее смысл становился все понятнее и понятнее в связи с успехами физики и физической химии, — вспоминал Чижевский.— Должен признаться: я очень дорожил этой работой. Она с каждым годом становилась увлекательней. Возможно, что некоторые главы можно было бы опубликовать в периодических изданиях, но я этого делать не хотел. Любая из глав была доходчива и звучала, как музыкальный инструмент звучит в оркестре, именно во всей книге, а не соло. Я оберегал созданное мною от саморазжижения и саморасхищения, надеясь издать когда-либо книгу целиком. Я предвкушал острое чувство авторства именно такой книги, где, по сути дела, все тогда было ново. Применение теории электронов к наиболее интимным процессам в организме открывало, как мне тогда казалось и что в действительности оправдалось спустя 30-40 лет, перспективы не только в теоретических науках о жизни, но и в практической медицине, тем более, что один из способов влияния на эти тонкие и глубокие процессы также уже был мною установлен. <...> Я гордился этой работой и очень любил каждую ее страницу. Так было до 1942 года, когда мой двадцатипятилетний труд, объемом около 40 печатных листов, погиб вместе с другими моими рукописями в количестве около ста папок научных материалов. Сожалел ли я об этом? И да, и нет. В это время гибли миллионы человеческих жизней. Я — выжил, мой труд — исчез. Пусть будет так..." [4, с.88].

Чижевский не называет прямую причину утраты своего труда, оставляя слабую надежду на его изъятие при аресте в январе 1942 г. и сохранение в архивах ГБ. В настоящее время мы имеем возможность судить об этом фундаментальном исследовании лишь по его первоначальному тексту 1920-21 гг.

Работа "Электронная теория и генезис форм" состоит из двух частей. Первую часть, посвященную исследованию кристаллического строения вещества, формообразованию кристаллов, Чижевский подразделяет на ее 25 параграфов, среди которых – "Свойства кристаллов и элементы симметрии", "Кристаллическое вещество в свете электронной теории", "Электричество и кристаллы", "Возникновение и рост кристаллов", "Внешняя форма кристалла и сложность химического состава", "Эволюция материи", "Периодичность элементов и расположения электронов в атоме", "Превращение вещества", "Эволюция кристаллов" и др. Во второй части, посвященной исследованию органической материи, (24 параграфа) нашли отражение такие проблемы, как "Единство живых существ", "Учение о симметрии", "Кристаллы и жизнь", "Кристаллы и растения; растения и животные", "Физика и химия клетки", "Стереохимия зародышевой клетки и внешняя форма живого организма", "Морфогенезис кристалла и живого организма", "Морфогенезис и эволюция", "Палингенезис и эволюция как электрическое явление", "Предел эволюции", "Морфология других миров" и др. Заключение к этому исследованию Чижевский называет "Философское значение монизма".

Во введении "Многообразие единства форм" Чижевский говорит о многообразии форм материи, проявляющемся даже в том, что тела, имеющие кажущееся внешнее сходство, например, песчинки или близнецы, при детальном исследовании оказываются все-таки различными и по внешней форме и по внутреннему строению. "Нет двух тел абсолютно тождественных или равных друг другу", — пишет он. Однако существует и определенная внешняя аналогичность форм, позволяющая выделять различные системы, виды, классы и т.д. "Наше познание природы сводится к нахождению в бесконечном количестве разнообразных тел общих или подобных черт сходства. Научная работа заключается в отыскании в различных предметах подобного и только отсюда выводят как общие понятия, так и общие законы". Изучение разнообразных форм материальных тел и их классификация – путь к пониманию эволюции материи: "Классифицируя предметы внешнего мира, естествоиспытатель тем самым создает законы, наглядно показывающие тот путь, по которому эволюционирует природа".

Обычна классификация материи на классы органической и неорганической материи, различия между которыми очевидны. Чижевский классифицирует материальные тела в два иных класса – тела естественные: минералы, растения, животные и тела искусственные: механические смеси, геологические образования, предметы творчества мира живых существ.

Естественные тела (как их называет Чижевский — "три царства природы — мир минералов, растений и животных") "возникают естественным путем, получают свою форму непосредственно от природы". Они обладают своей вполне определенной формой, которую при их "рождении" можно предсказать. "Подобно тому, как чистое NaCl может кристаллизоваться только в правильной или кубической системе, homo sapiens — может принять только ему свойственную форму".

Тела искусственные (дом, соты, гнездо, горы...) образуются в результате некоего творческого акта тел естественных — "живых существ или механических сил природы". Их форма многоразлична и определяется этим творческим актом, ее нельзя предсказать заранее. Таким образом, творческим началом Чижевский наделяет и неодушевленную природу. Формы искусственные мы можем менять, сообразуясь с нашими желаниями: "увеличить или уменьшить, воздвигнуть или срыть". "Этого нельзя сказать о формах индивидуальных. Нам не дано произвольно менять форму листьев дуба или наделить человека шестым пальцем, если такового не дано ему от природы. И если мы и можем увеличивать или уменьшать рост растений или кристалла, то, однако, мы бессильны кристалл, кристаллизующийся в определенной системе вырастить в какой-либо иной. Следовательно, система, присущая тому или иному кристаллическому телу, так же свойственна ему как человеку свойственны два глаза и один нос".

Рассматривая "круговорот жизни", Чижевский вслед за Геккелем указывает, что зародыши в своем развитии как бы повторяют внешне основные этапы эволюции живой материи. Это основной биогенетический закон — онтогенез повторяет филогенез: "Каждый организм при своем развитии — онтогенезисе повторяет те ступени, которые проходили предки данного животного во время их эволюции — филогенезисе". После рождения индивида начинается вторая фаза. "В первые годы детства человек проходит то развитие, каковое в отдаленные времена проходило все человечество и только мало-помалу, приобщаясь к культуре и знанию, добытыми совокупно всем человечеством на протяжении многих тысячелетий, человек может стать человеком нашей эпохи со всем многосложным интеллектуальным и духовным развитием, который характеризует человека, как тип высшей расы, так и высшей породы, генеалогическое древо которого насчитывает ряд уже культурных и умственно-развитых предков". <...> Следовательно развитие есть сложное сочетание явлений, обусловленных проявлением особенностей предков (палингенезисом), а также и явлений вторичных, вызванных приспособлением личиночных, а равно и зародышевых форм к условиям существования и сокращением времени развития" [11, с.161].

Однако соответствие форм эмбрионов высших существ и более примитивных организмов, стоящих ниже на эволюционной лестнице, не является абсолютным, существенные различия есть на каждой стадии развития эмбриона. Чижевский подчеркивает, что внешняя аналогичность форм свидетельствует как раз о том, что информация о конечной цели развития эмбриона уже заложена в первичной клетке. "Видимое сходство исходных форм доказывает, что различие при дальнейшем развитии зависит исключительно от стереохимического различия в самих исходных формах. Таким образом пространственное и притом симметрическое расположение молекул, атомов — электронных систем и других комбинаций электромагнитного характера уже заранее определяет то, а не иное развитие, ту, а не иную внешнюю форму, а тем самым и вид животного".

Анализируя морфогенезис кристаллических и органических тел, Чижевский приходит к необходимости расширения понятия жизни на неорганические естественные тела: "Кристаллический и животный индивид сходны во всех тех отношениях, которые определяют самое слово жизнь. Помимо того, что для возникновения их требуется определенная чисто химическая реакция, но и рост их, и ассимиляция вещества и прочие жизненные признаки являются тождественными". "Это органическое строительство, как мы видели, имеет настолько важные сходства с строительством неорганического мира, что невольно рождается вопрос о преемственности между вторым и первым мирами. Главною основою этой преемственности должна служить единая электронная основа этих двух миров" [11, с.162].

"Мы видим,— заключает Чижевский,— что основным фактором многообразия всех мировых явлений, начиная от явления формы и кончая явлением мысли следует несомненно признать физико-химические свойства единого материала, созидающего мир, – материи, состоящей из агрегатов электронных систем" [11, с.175].

В заключении своего исследования Чижевский пишет о значении мировоззрения – монизма, которого он придерживался. По его убеждению, "вскоре должны будут отпасть все метафизические школы и ненаучный дуализм должен будет уступить место научному монизму".

С 1924 г. Чижевский работает в Москве, изучает влияние аэроионов на высших животных в Практической лаборатории зоопсихологии Главнауки Наркомпроса — лаборатории В.Л.Дурова.

В апреле 1931 г. Совнарком СССР издает постановление о научных работах профессора Чижевского и учреждает Центральную научно-исследовательскую лабораторию ионификации, которую возглавляет Чижевский. Одновременно Чижевский награждается премиями Совнаркома и Наркомзема СССР. О работе лаборатории можно судить по трем увесистым томам трудов, собравшим около 50 научных статей, переведенным вскоре и на иностранные языки. Несмотря на очевидные научные результаты, лаборатория в 1934 г. была разогнана, набор очередного тома трудов рассыпан. Доступ к печати в родной стране для Чижевского был надолго закрыт, но многие его статьи выходят в то время во Франции.

В 1939 г. Александр Чижевский избирается одним из почетных президентов Международного конгресса по биологической физике и космической биологии, но за границу его опять не отпускают.

В конце 1941 года Чижевский эвакуируется на Урал, в Челябинск. 22 января 1942 г. он был арестован и в течение восьми лет находился в застенках ГУЛАГа, сначала в Ивдельлаге, затем после короткого пребывания в кучинской шарашке под Москвой в 1944-45 гг. — в лагере-гиганте Карлаге. К счастью, медицинские знания помогли Чижевскому выжить — он смог устроиться в больницу и даже заняться научными исследованиями в области гематологии. По истечении срока в январе 1950 г. Чижевский поселяется в столице ссыльных — Караганде, работает в местной больнице, продолжает свои исследования по проблемам крови, впервые после пятнадцатилетнего перерыва публикует ряд статей. В период тяжких испытаний Чижевский вновь обращается к поэзии. И хотя его по-прежнему волнует

 

Магия незримых переходов

Мглы туманной над землей весенней,

Огненное золото заходов,

Музыка тончайших светотеней...

 

Тьма, нависшая над страной, проникает и в его стихи. Если в ранних стихах он поет гимн Солнцу, дающему свет и жизнь, пишет о "бегстве тьмы", то в годы заключения рождаются "Стихия тьмы" и "Нашествие ночи". Все чаще и чаще свет уступает тьме — вокруг "сгущается мрак глубокий", "все гуще чернота, все непроглядней мрак и мира зримого быстрей уничтоженье", "нет конца всеобщей тьме", никто не в силах "ни тьмы не превозмочь, ни скрыться от нея".

 

...Там Солнце черное на черных небесах

Свой испускает свет невидимый и черный

И в черной пустоте на черных же лучах

Летит в пространство весть о мощи необорной...

 

Обычно сравнение подсолнечника и Солнца, Чижевский сравнивает подсолнечник и Солнце во время затмения:

 

Лик Солнца у тебя, подсолнечник простой:

Посередине диск, вокруг – протуберанцы.

Так видятся они во времена затмений...

 

Наряду с этим в стихах Чижевского продолжают звучать голоса птиц, распускаться цветы, на небе загораться "тихих звезд сверкающие взоры". По-прежнему Чижевского влекут яркие личности – Сократ, Бетховен, Микеланджело, Лобачевский... Им он посвящает отдельные стихотворения.

Появляется и тема противостояния личности и тирана ("Сцевола"), народа и тирании ("Хаммураби"). Одно из стихотворений он заканчивает так:

 

...Но произвол всех жмет, как спрут:

Рабы, приведенные к власти,

Неудержимо развернут

Свои кровавые пристрастья.

И нет конца всеобщей тьме,

И не ищи средь бела света,

Кто скажет казням и тюрьме

Свое божественное вето!

 

К нормальной жизни и работе Чижевский смог вернуться только в 1957 г. после возвращения его в Москву. В 1958 г. он стал научным консультантом, а с 1962 г. руководителем лаборатории ионификации и кондиционирования воздуха при тресте "Союзтехника" Госплана СССР. В 1958 г. он был реабилитирован.

В течение последних шести лет своей жизни Чижевский успевает подготовить к печати монографию "Структурный анализ движущейся крови", обобщающую результаты его гематологических исследований [12], монографию "Аэроионификация в народном хозяйстве" [13], научно-популярную брошюру "Солнце и мы" [14], ряд статей-воспоминаний о К.Э.Циолковском, провести исследования прямого влияния солнечной активности на микроорганизмы, на химические реакции. Увы, 20 декабря 1964 г. его жизнь оборвалась. Только после его смерти оказались изданными на русском языке его работы 30-х гг. по влиянию солнечной активности на эпидемии, опубликованные в то время во Франции и давно ставшие классическими [15].

В одном из своих стихотворений Чижевский пишет о труженике, засевающим поле, несмотря на сгущающиеся вокруг сумерки:

 

...Высоким черным силуэтом

Царит усталый земледел;

Он должен здесь, на свете этом,

Свой мудрый выполнить удел.

И он медлительно шагает;

Идет вперед – летит зерно...

Окончил, снова начинает

Свою межу... Темней... Темно...

Тут вечер крылья распускает,

Мешаясь с шорохом впотьмах;

И чудится: до звезд взлетает

Державный сеятеля взмах...

 

Зерна знания, посеянные великим мыслителем, не пропали даром — и сегодня мы пользуемся плодами его трудов.

 

 

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Александр Чижевский, Стихотворения, Калуга, 1915; Тетрадь стихотворений, Калуга, 1919; Академия поэзии, Калуга, 1918.

2. В.Н.Ягодинский, Александр Леонидович Чижевский, М., Наука, 1987.

3. Александр Чижевский, Стихотворения, М., Современник, 1987.

4. А.Л.Чижевский, Вся жизнь, Советская Россия, 1974.

5. А.Л.Чижевский, Эволюция физико-математических наук в древнем мире: Дисс...магистра всеобщей истории/Ист.-филол. фак. Моск. ун-та. М. 387 с.

6. А.Л.Чижевский, История развития точных наук в древнем мире: (Египет, Ассиро-Вавилония и Греция): Курс лекций./ Моск. археол. ин-т. 1917-20. М. 540 с.

7. А.Л.Чижевский, Физические факторы исторического процесса, Калуга, 1924, 72 с.

8. "Сегодня", 1993, № 61, (5 октября), с.16.

9. И.В.Кленская, В солнечном ритме: (А.Чижевский), М., Знание, 1985.

10. А.Л.Чижевский, Основное начало мироздания // Архив РАН, ф.1703, оп.1, д.1.

11. А.Л.Чижевский, Электронная теория и генезис форм // Архив РАН, ф.1703, оп.1, д.2.

12. А.Л.Чижевский, Структурный анализ движущейся крови, М., Изд. АН СССР, 1959.

13. А.Л.Чижевский, Аэроионификация в народном хозяйстве, М., Госплан СССР, 1960.

14. А.Л.Чижевский, Солнце и мы, М., Знание, 1963.

15. А.Л.Чижевский, Земное эхо солнечных бурь, М., Мысль, 1973; 2-е изд. 1976.

 

 

 

Источник: К.А.Томилин. Вокруг трепещет пульс Вселенной: А.Л.Чижевский

// Философия русского космизма, М.: Фонд "Новое тысячелетие", 1996, с.164-180.